Он 6 лет находился в заключении, и я уж думала — гей, но в компе только женщины во всякмх позах


Слишком близко.

Эту историю рассказала мне женщина. Мы случайно встретились на отдыхе, разговорились, и она рассказала историю, будто бы случившуюся с ее подругой. По эмоциональности рассказа, по множеству деталей понятно стало, что это ее личная история. Так я ее и передал.

Каждый раз после нашей близости, я говорю: Все, это в последний раз. И никогда больше не подходи ко мне с этим, не смотри на меня такими глазами. Даже не думай об этом. Ты же понимаешь, как это нехорошо. Разве кто-нибудь, из твоих приятелей спит с собственной матерью? А представь, что будет, если отец узнает об этом? Когда-то это надо кончать. Всё, не рассчитывай, что когда-нибудь я дам тебе.
Он смотрит на меня своими глазищами и послушно кивает. Я сама верю, что так и будет. Какое то время, оставаясь одни, мы сторонимся друг друга. Ну вот, думаю, всё позади, забудем, как сон. И немного жаль, что всё кончено. Но эту жалость я тут же гоню от себя. Я люблю Дениса как сына, и больше ничего. Проходят дни, он искоса бросает на меня свои взгляды, засматривается на мои ноги, считая, наверное, что я не замечаю этого, думаю о том, что ему сейчас трудно, мне хочется приободрить его, приласкать по матерински. Глажу его по голове, и он тут же прижимается ко мне, обнимает. А через мгновенье его руки сползают вниз и трогают мою попу. – Нет, — говорю, — только не это. Оставь мою попу.
Он только прижимается ко мне, и совсем не по сыновьи оглаживает попу, а его твёрдый упирается мне в живот. А у самой внизу теплеет, и сначала искорки вспыхивают, а потом и тёплые волны бегут от копчика до пяток. – Денис, — умоляю, — оставь, я же не железная. Пожалей меня.
Он целует мои щёки, пытается дотянуться до губ, я уворачиваюсь, но тут падает какая-то стена, и я уже сама подставляю губы, а он уже теребит мою грудь, расстёгивает лифчик. Через пару минут мы уже голые в постели, он неистово входит в меня. Сколько раз говорила, что не стоит ему так бурно гнать, ну да ладно, собьет первый жар, дальше всё будет как надо. Он хороший ученик, хватает всё на лету, и уже сам начинает что-то придумывать. Мысли о греховности того, что мы делаем, уходят, нежность и счастье заливают меня. Я стараюсь доставить моему мальчику как можно больше удовлетворения. Какое счастье, думаю, любить его как сына, а я всегда безмерно любила его, и еще при этом как мужчину. Тем, кто готов осудить меня, не понять это двойное счастье. Когда он кончает, его тело вытягивается стрункой, каменеет, и меня просто переполняет восторг. Обожаю, когда он кончает в меня, даже от собственных оргазмов, то и дело взрывающих меня сериями, не испытываю такого. Он неутомим, может брать меня несколько раз. В перерывах между слияниями, мы играем, ласкаемся, мне нравится, как он трогает мою писю своими нежными пальцами, как он рассматривает ее, раздвигая складки, копается в ней, изучая как новый механизм, в устройстве которого надо разобраться. Мне немного стыдно и смешно, но отец его в свое время тоже немало потратил времени на исследование моей штучки, наверное, это свойство всех мужчин. Вводит внутрь меня палец, целует меня внизу. Я только раз показала, как лучше это делать, признавшись, что это мне приятно, и теперь он меня зацеловывает там каждый раз. Мы делаем с ним всё, что может женщина с мужчиной. А когда всё кончается, меня снова охватывает стыд от того, что я делала с сыном. И я в который раз говорю всё те же слова – о последнем разе, об отце и т.д. Последнее не самое главное в моем раскаянии, но я иногда думаю, что сделает Миша, узнав про мои отношения с Денисом. Вдруг мы потеряем когда-то осторожность, и тогда конец. Я бы на его месте выгнала бы такую мать, и никогда не позволила видеться с сыном, а потерять сына – самое страшное для меня. Я ведь не шлюха, не нимфоманка, которая не может жить без этого. Я Мишу люблю, и никогда не изменяла ему, даже не думала об этом, мне всегда хватало мужа. И надо же такому случиться, что изменила ему с нашим сыном. И изменяю до сих пор. До сих пор не могу осознать, как это могло случиться в первый раз.
У нас была традиция, летом мы всей семьей часто уезжали на выходные в относительно безлюдное место на берегу небольшой тихой речки. Дениса мы с собой начали брать в эти поездки уже чуть ли не с года. Миша ловил рыбу, я купалась, загорала, занималась хозяйством. Когда Денис повзрослел, Миша таскал его с собой на рыбалку, но тот так и не пристрастился к ней, чем Миша был недоволен. В тот раз всё было как обычно, вот только Денис не очень рвался ехать с нами. Я понимала, мальчику уже 14, у него другие желания, своя компания друзей, уже то ли подумывает о девочках, то ли встречается с ними. Кто их нынешних молодых знает. Как всегда в пятницу мы приехали вечером на наше место, уже в сумерках поставили палатку, поужинали. Рано утром Миша ушёл на рыбалку. Вернувшись, рассказал, что встретил каких-то мужиков на ловле, у них есть лодка, и они пригласили его на ночь пойти с ними, поставить сети, а утром сходить на сома. Они знают место, где сомы водятся. Вечером мы пошли в гости в ту компанию, они расположились не так далеко от нас. Мужчины выпили водки, женщины немного вина. Потом мужчины уплыли на лодке, а я вернулась на наше место. Было уже поздно, мы с Денисом перекусили и легли спать. Обычно я спала по одну сторону от Миши, Денис по другую, а тут мы оказались вдвоем. Впрочем, места было достаточно. Вечер был тёплый, в палатке душновато, полог мы задёргивали из-за комаров, потому спали не укрываясь. Довольно быстро я оказалась в том состоянии, когда вроде бы еще и не спишь и при том уже какие-то сны пошли. В этом состоянии полусна я откинула руку, и она оказалась на месте вроде бы вполне знакомом, которое в один момент вдруг вздыбилось, затвердело. Привычным движением я чуть сжала его, поиграла пальчиками, и тут только вдруг дошло, что это совсем не Миша лежит рядом. В один момент сон слетел. В постели я часто трогаю Мишин член, мне всегда нравилось трогать его. Миша тоже любил держать свою руку на моей писе. Это не было приглашением к сексу, просто милая привычка 15 лет обшей постели. Миша даже говорил в шутку, что его убаюкивает тёплое дыхание моей щелочки. Но не мужнин член я сжимала в этот раз. Что делать лихорадочно заметалась я, спит или нет Денис? Если не спит, то, убрав сразу руку, я как бы признаюсь, что сделала это специально. Оставалось притвориться спящей, пусть думает, что я ничего не знаю. Причмокнула, как бы в глубоком сне, и медленно повернулась спиной к мальчику, рука как бы непроизвольно соскользнула с того, что только что сжимала. Дышала ровненько, изображая спящую, но заснуть уже не могла. Давно ли я видела его голеньким, и мыла, и ласкала, и спала часто в одной постели. Но лет после восьми он уже начал стесняться меня. И вот уже почти взрослый, а член то совсем сформировался, на ощупь уже не маленький. Я поймала себя на мысли, что приятно было его трогать. Не знаю, сколько времени прошло, чувствую, как Денис ворочается рядом, и тут его рука ложится мне на бедро. Осторожно так ложится, и я сразу понимаю, что он не спит, и не спал, когда я тронула его. Ладошка такая горячая, прямо жжёт меня. Лежу, не двигаюсь. Убери я тогда сразу его руку, может всё бы и обошлось, но, чувствуя себя виноватой за ту ошибку, решила продолжить игру в спящую. А его рука, полежав на бедре, также осторожно скользнула вниз на лобок, и палец тихонько трогал мою выпуклую подушечку. Как назло, трусики в этот раз у меня одна видимость, тоненькие, от глаз скрывают, а от касаний нет. Каждый волосок на лобке превратился в усики антенны, чувствуя малейшие движения его пальца. Я была в полной растерянности, не зная, что делать. И мальчика не хотела травмировать, мне так жалко его стало в тот момент, в первый раз, похоже, ребёнок трогает женскую писю, пальцы то дрожат, понимала — и любопытство его разбирает, и страх быть пойманным. Сама ведь спровоцировала его невольно. К тому же у самой желание вспыхнуло, обычное женское возбуждение, интимность которой трогает мужчина. Чувствую, как заполняюсь влагой. А он уже тихонечко просовывает палец под край трусиков сбоку, сдвигая их, мало ему, оказалось, пощупать мой лобок. Палец тем временем по подъему губ добрался до их расхождения и слегка вошёл в меня. Мальчик уже не мог сдерживать себя, и запыхтел от распиравшей его жажды. Я тоже не могла больше сдерживаться, и дёрнулась, когда он пошевелил палец внутри меня. Денис испуганно дернул руку, трусы помешали ему сделать это одним движением, и замер. Притворяться дальше спящей было бессмысленно. Я повернулась к нему. Он лежал, сжавшись в комочек, такой жалкий, беззащитный и икал от потрясения. Я прижала его к себе, он весь дрожал, как в лихорадке. –Ну что ты, — сказала, — ничего страшного не произошло. Успокойся.
Как в детстве, такой беззащитный, тёпленький он прижался ко мне, постепенно перестав дрожать. – Я все понимаю, — говорю, — и не сержусь. Ты, наверное, впервые трогаешь женщину, да? – Он молчал. –Ладно, — вдруг решаюсь я, сама уже не соображая ничего, в голове какой-то угар, безумие. – Можешь потрогать меня там еще, если хочешь. Подожди, я сниму трусики, чтобы не мешали.
Отстраняюсь, поднимаю ноги. Стягиваю трусы, зачем-то расстегиваю и снимаю лифчик, он давит меня. Совсем голая прижимаю мальчика к себе, он не вышел ещё из ступора. – Сними тоже трусы,- говорю, стараясь придать голосу спокойствие. Он не двигается, тогда сама наклоняюсь над ним, сдёргиваю трусы. Огромные глазища растерянно смотрят на меня снизу. И член торчит как колышек, немаленький колышек, можно сказать кол. Лежим обнявшись, он никак не решается трогать меня, а его колышек тычется мне в лобок. Это уже потом я вспомнила все детали, свои слова и действия, а тогда все было как в бреду. Одна мысль была, пусть делает со мной что хочет, лишь бы ему было хорошо. А он вцепился мне в плечи и дергает бедрами, ища вход в меня. Пусть будет, что будет, говорю себе, приподнимаю ногу, и подправляю его член в себя. Хаотично он толкнулся во мне несколько раз, и вдруг резко дёрнулся и окаменел. Я даже напугалась, не сразу сообразив, что он изливается в меня. Наконец, он расслабился, вышел из меня и молча лежал рядом. – Ну, вот, всё хорошо, — говорю, надо же что-то сказать, — теперь будем спать, и забудем всё.- Ты простишь меня? – впервые за это время он заговорил. – Я сама виновата, не понимаю, как это случилось со мной. Ты когда-нибудь простишь мне это, не сейчас. Сейчас не будем об этом. Мы сделали нехорошо, нам нельзя было это делать — Я хочу тебя потрогать? Ты же сказала, что я могу сделать это.
Это был совсем неожиданный для меня поворот, я то решила, что всё уже позади. Сняв голову, по волосам не плачут, и я раздвинула ноги. Уже вскоре под его пальцами забулькало, влага так и пёрла из меня, я опять потеряла рассудок. Кончилось тем, что я позволила ему еще раз войти в меня. В это раз я уже не позволила ему беспорядочно дёргаться во мне, раз уж так случилось, пусть знает, как надо делать. И уже когда мальчик заснул, наконец, жутчайшее ощущение стыда и боли за произошедшее пришло ко мне. Почему- то особенно стыдно было, что я испытала редкий по силе оргазм, взорвавший меня, пронзивший до пяток, так что пальцы ног свело.
Весь день прошёл для меня в каком–то диком напряжении. Я старалась не смотреть на Дениса, мне было стыдно перед Мишей. Дома, когда мы уже легли спать, и Миша начал ласкать меня внизу, мы всегда, возвращаясь домой после лесной вылазки, занимались любовью, я вдруг разрыдалась. Миша не понимал, что со мной, а я ничего не могла ему объяснить. Миша успокаивал меня, гладил, в конце концов рыдания иссякли, чувствуя вину, я сама начала ласкать Мишу, и взяла в рот. Чисто психологически я не смогла бы принять его в себя.
Утром острота переживаний как- то смягчилась. Надо было жить дальше. Я успокаивала себя тем, что хотя бы научила чему-то мальчика. В конце концов может и лучше, что первой женщиной у него стала я, а не какая-то шлюха, или хуже того неумелая девочка, после чего можно и закомплексовать. Денис мальчик тонкой натуры, чувствительный, хотя может быть я и ошибаюсь. Время всё лечит, мы уже начали снова общаться с Денисом без внутреннего натяга. И я начала замечать, что он часто смотрит на меня мужским взглядом, не взглядом сына. И не скажу, что это меня возмущало. Мало того, я даже старалась теперь дома выглядеть получше. Иногда я замечала, что, глядя на себя голую в зеркале, я как бы оценивала себя Денисовыми глазами. А что, говорила я себе, для своих почти сорока, я выгляжу не так уж плохо, можно сказать даже привлекательно. Не красавица, может, но вполне достойно. Живот, конечно, не как у модели, и не девчоночий, немного полноват, но аппетитен, зато грудь ещё упругая, не отвисшая, как у некоторых, ну а ноги у меня всегда были хороши. И лобок хорош — выпуклый, рельефно прорисованный. Но то, что у меня с сыном может быть близость после того случая, я отвергала решительно.
Тем не менее, это произошло. Мы были дома одни. Я сидела в кресле перед телевизором, отдыхая после уборки, а Денис подошёл сзади, и обнял меня за плечи, чему я не противилась, не видя в этой невинной ласке ничего плохого. А он вдруг положил руки мне на груди, сжимая их. – Не надо, Денис, это нехорошо, — попыталась остановить его. Он продолжал тискать меня, и я опять растерялась, не понимая, как себя вести. Его руки забрались уже в вырез, и ласкали мои голые груди, я была без лифчика, соски отвердели и свербели. –У тебя такая красивая грудь, — прошептал сын. – У многих девочек красивые груди, получше моих, займись ими, а меня оставь, — урезонивала я. Он, не отвечая, зашёл спереди, и пытался расстегнуть блузку, я сопротивлялась, вцепившись в застёжку, отметив, как оттопырил брюки его вставший член. – Покажи её, — бормотал Денис. Слабая я женщина, не хватает решительности. – Денис, я всё понимаю, такой возраст, но нельзя это со мной. В конце концов, ты же можешь обходиться сам. Разве ты этого не делаешь? Все мальчики делают так.
Я поняла, что смутила его своим вопросом, он покраснел, и выдавил — Нет. Конечно, он врал, но не могу же я ему сказать это. И опять сумасбродство находило на меня. – Ладно, — говорю, — я могу показать, как это делают, и грудь покажу, но с одним условием, ты никогда больше не будешь приставать ко мне. Согласен? –Он только кивнул. Я расстегнула блузку, обнажив груди, раздёрнула молнию на его штанах, выпустив юный твёрдый член на свободу, и взяла его в руку. В последний момент, когда он уже начал подёргиваться, готовый излиться, я сообразила, что надо было бы взять полотенце, или что-то подобное. Быстренько задрала блузку и направила мальчишеские струи на живот. Когда последняя капля упала на меня, я вытерла его влажный член об грудь, и подняла голову, глянув на мальчика. Какое у него было выражение лица, не знаю, как назвать, необычное, там всё – и смущение, и радость, и что-то непонятное мне. Тогда ночью я ведь не видела его лица. Его влага стекала по животу, и я отдёрнула край юбки и трусов, позволив ей скатиться на лобок. – Теперь, ты можешь делать это сам, — говорю. – А мне надо помыться.
Я ушла в ванную, внизу горело, свербело, я лишь чуть погладила там, ввела палец и моментально разрядилась. Шум воды заглушал мой скулёж. Напрасно, я надеялась, что на этом всё закончится. Слишком близко были друг от друга, искры так и летели. Уже через несколько дней он снова бросал на меня умоляющие взгляды, ластился, пытался тронуть меня за груди, бёдра, попу. Он всегда был упёртый, если что-то надумал, то будет добиваться своего. А я, наверное, слабая, уступаю, когда на меня давят. И я опять сдалась. На этот раз по настоящему, в его постели, голышом. Он впервые видел меня совсем голой, и это так волновало его, а я смущалась не оттого, что голая перед ним, а оттого, что моё тело может не понравиться ему. И любовалась его телом, таким юным, безволосым еще, лишь одни пряди кудряшек на лобке. А после я опять плакала, обещала, что в последний раз, но через некоторое время всё повторилось.
Со временем чувство виноватости притупилось, я отдавалась Денису уже без того надрыва, мне нравилось играть с ним, ласкать его член, вводить его в себя, получать удовлетворение, не скрывая его от сына. Мне доставляли удовольствие его ласки, которым я научила. Я заглушала вину, внушив себе, что просто помогаю сыну в том трудном возрасте, когда можно натворить много глупостей. Я как бы перевожу его через эту полосу. А дальше он пойдёт сам, у него будут другие женщины, жена и остальное. Будет любовь, секс это еще не любовь, но и любви без секса не бывает. К той жизни он будет готов хотя бы в одном отношении. Но когда я думала о будущем, лёгкий укол ревности занозил меня. Уже в лоно другой женщины, не моё он будет вводить свой прекрасный член, другую женщину он будет ласкать так, как я научила его.

Рейтинг работы: 6
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 15132
© 05.12.2013 bark
Свидетельство о публикации: izba-2013-934029

Сегодня мне ученик признался, что он гей. Как я должна была отреагировать?

Вчера мне нужно было уйти на совещание. Я ушла и оставила детей в классе буквально на 15 минут. Мальчика зовут Максим. Макс разрисовал тетрадь другому парню сердечками. Когда раздавала рабочие тетради, то увидела эти художества. Он в конце урока подошёл ко мне и признался, что ему нравится мальчик. Этот мальчик блатной, добавляет к себе на стену Тесака, то есть очевидно то, что тот парень ненавидит геев. У Макса я еще и классный руководитель. И он прямо у меня на плече рыдал. Тот как-то узнал, что тетрадь Макс изрисовал и теперь оскорбляет, обзывает. И Макс всё мне это рассказал. Я была в шоке! Хотела поднять этот вопрос на совещании, но передумала. Вот как бы Вы поступили на моём месте? Что ему посоветовать?

Знаете, какая-то странная ситуация. Ведь разбираться в проблемах в голове должен психолог. Ваша же роль должна чем то походить на роль священника — исповедь вы выслушали, а дальше — психолог. И никаких педсоветов. Только психолог с его тестами, только он может выявить о насилии в семье, о том, что нравится — сам мальчик, а может быть его крутой блатной вид, вещи, хамовитая манера поведения, а вы уже клеймо — гей. И с этим не затягивайте. И родители должны быть в курсе. Ведь ребенка уже травят, оскорбляют, и неизвестно, что с ним происходит вне школы. Так получилось, что вы выявили проблему, и теперь ее очень тактично надо передать в руки дипломированного специалиста и семьи.

Вы очень хороший педагог и все вы делаете правильно, самое главное не ломать и не пытаться изменить ребенка, не навязывать свою точку зрения. Мы должны быть терпимы к любому человеку, а особенно к ребенку. Когда вырастет он на нас с вами не посмотрит, и стесняться своей ориентации не будет, а сейчас он ребенок и ему страшно, всегда страшно быть особенным. И задача взрослых помочь, а не осудить и обнародовать на смех, все разные и результат может быть непредсказуемым. Попробуйте объяснить, что первая любовь чаще всего безответна и несчастна, нужно просто перестрадать, а чувства напоказ и душу наизнанку, это не для школы, не поймут точно. Объясните, что когда нибудь он найдет друзей, которые его поймут, и все будет хорошо, а пока просто думай об учебе и не привлекай внимание, если проколов не сделает, насмешки скоро пройдут и все забудется. Объясните, что они другие. А родители мне кажется сделают только хуже, как часто родители бывают не правы, станьте ему хорошим другом, особо не выделяйте, любимчиком не делайте. Я сама в прошлом педагог и знаю, что 7-8 классы самые сложные, других методов предпринимать бы не стала, дети я бы сказала жестокие в таком возрасте, просто оберегайте ребенка и сглаживайте углы, я думаю сделать большее педагог в данном случае не в силах.

Пунктуационный разбор текста(объяснить все запятые и т.п.)

Когда мне было шестнадцать лет, я мог в самые короткие зимние дни после субботних уроков один отправиться в свою деревню и отмахать пешёчком двенадцать вёрст только ради того, чтобы лишний раз увидеть серебряное чудо лесных сумерек.
Привычный к ходьбе, я не торопясь добирался до своей деревни за четыре часа, но теперь, оглядев спутницу, одетую в тяжёлое пальто и валенки, закутанную в тёплую шаль, понял, что раньше полуночи нам едва ли дойти. По накатанному скрипучему большаку шагалось легко, и мне всё время приходилось сдерживать себя, чтобы моя спутница не выбилась из сил в начале пути. Пока не зашло солнце, я всё ещё надеялся, что нас подвезёт какой-нибудь возвращающийся порожняком из кооператива дядька, но
попутных подвод не было, изредка попадались только встречные, гружённые дровами
возы.
Мы уже прошли редколесье и вышли на обширный , уставленный стогами луг, когда закат вспыхнул всей яркостью своих золотисто-оранжевых красок. Отсветы его
лежали на снежных верхушках стогов, как перья жар-птицы. Казалось, что даже оледенелые деревья на какое-то мгновенье вышли из оцепенения, встряхнулись, зазвенели стеклянными подвесками, будто серебряные колокольчики запели свою чудесную мелодию. Краски заката начали меркнуть, стала отчётливо видна ещё не рассиявшаяся луна.

  • Попроси больше объяснений
  • Следить
  • Отметить нарушение

IvytnovI 03.05.2014

Что ты хочешь узнать?

Ответ

Проверено экспертом

  • Комментарии
  • Отметить нарушение

Ответ

Проверено экспертом

I. Предложения обозначим цифрами, чтобы легче было при объяснении

1. Когда мне было шестнадцать лет, я мог в самые короткие зимние дни после субботних уроков один отправиться в свою деревню и отмахать пешочком двенадцать вёрст только ради того, чтобы лишний раз увидеть серебряное чудо лесных сумерек.
2. Привычный к ходьбе, я не торопясь добирался до своей деревни за четыре часа, но теперь, оглядев спутницу, одетую в тяжёлое пальто и валенки, закутанную в тёплую шаль, понял, что раньше полуночи нам едва ли дойти. 3. По накатанному скрипучему большаку шагалось легко, и мне всё время приходилось сдерживать себя, чтобы моя спутница не выбилась из сил в начале пути. 4. Пока не зашло солнце, я всё ещё надеялся, что нас подвезёт какой-нибудь возвращающийся порожняком из кооператива дядька, но
попутных подвод не было, изредка попадались только встречные, гружённые дровами
возы.
5. Мы уже прошли редколесье и вышли на обширный , уставленный стогами луг, когда закат вспыхнул всей яркостью своих золотисто-оранжевых красок. 6. Отсветы его
лежали на снежных верхушках стогов, как перья жар-птицы. Казалось, что даже оледенелые деревья на какое-то мгновенье вышли из оцепенения, встряхнулись, зазвенели стеклянными подвесками, будто серебряные колокольчики запели свою чудесную мелодию. 7. Краски заката начали меркнуть, стала отчётливо видна ещё не рассеявшаяся луна.

II. Объяснения (цифра соответствует предложению)

1. Когда мне было шестнадцать лет — это придаточная времени в сложноподчинённом предложении (СПП), отделяем запятой. Чтобы лишний раз увидеть серебряное чудо лесных сумерек — это придаточная цели в СПП.

2. Привычный к ходьбе — причастный оборот, стоящий перед личным местоимением, обособляем запятой. Но — сочинительный противительный союз, ставим запятую всегда перед ним. Оглядев спутницу — деепричастный оборот, не выраженный фразеологизмом. Одетую в тяжёлое пальто и валенки, закутанную в тёплую шаль — два причастных оборота, стоящих после определяемого слова. Что раньше полуночи нам едва ли дойти — придаточная изъяснительная в составе СПП.

3. Перед и запятая, потому что предложение сложное: шагалось — сказуемое, приходилось сдерживать — сказуемое. Чтобы моя спутница не выбилась из сил в начале пути — придаточная причины в составе СПП.

4. Пока не зашло солнце — придаточная времени в составе СПП. Что нас подвезёт какой-нибудь возвращающийся порожняком из кооператива дядька — придаточная изъяснительная в составе СПП. Но — сочинительный противительный союз, ставим запятую всегда перед ним. Перед изредка ставим запятую, потому что сложное предложение: не было — сказуемое, попадались — сказуемое, возы — подлежащее. Гружённые дровами — отделяем одной запятой, потому что перед ним идёт прилагательное, а при схеме прилаг., прич. об. оборот отделяем только с одной стороны.

5. Уставленный стогами — отделяем одной запятой, потому что перед ним идёт прилагательное, а при схеме прилаг., прич. об. оборот отделяем только с одной стороны. Когда закат вспыхнул всей яркостью своих золотисто-оранжевых красок — придаточная времени в составе СПП.

6. Как перья жар-птицы — сравнительный оборот с как, который не является фразеологизмом. Что даже оледенелые деревья на какое-то мгновенье вышли из оцепенения — придаточная изъяснительная в составе СПП. Между встряхнулись и зазвенели нужна запятая, так как это однородные сказуемые. Будто серебряные колокольчики запели свою чудесную мелодию — придаточная сравнительная в составе СПП.

7. Это предложение сложное, поэтому его части разделяем запятой: Краски — подлежащее, начали меркнуть — сказуемое; стала видна — сказуемое,
луна — подлежащее.

indbooks

Читать онлайн книгу

Катя и я. Подростки, наблюдатели, традиционно

Автор: IVANITTO ENTERPRISE

Одним летом, после окончания первого курса универа, я отдыхал на даче моей тёти. Я давно здесь не был, но когда-то в детстве я несколько лет жил на этой даче вместе с матерью. Дача находилась в самом обыкновенном посёлке, возле которого находилась ж/д станция и, конечно же, лесные массивы и небольшое озеро, на которое я в детстве бегал вместе с окрестными мальчишками. Так получилось, что на следующее утро после того как я приехал, тёте и её мужу понадобилось уехать в город на день.

Выяснилось, что на месте посёлка власти собирались что-то строить. То ли трассу, то ли завод. И все дачные участки выкупались, и вот тётя с супругом поехали в город заниматься этими делами. Видимо, не только им нужно было поехать в то время в город, так как через час как они уехали, в калитку постучала баб Маша, соседка моей тёти, живущая через дом. Она хорошо помнила меня, хотя и не видела меня с тех пор, как мне было лет девять. Баб Маша принесла мне гостинцев, мы сели, поговорили о том, о сём, и под конец разговора выяснилось, зачем всё-таки она пришла.

Баб Маше оказывается дочка из города на месяц привезла погостить внучку Катю, а Баб Маше так же, как и моей тёте нужно было срочно уехать в рай центр улаживать дела с выкупкой земли. Вот меня Баб Маша и попросила посмотреть за внучкой эти полдня. Мне всё равно в отсутствии родственников делать было нечего, и я согласился. Через полчаса Баб Маша привела свою Катю за руку, познакомила нас и ушла собираться в поездку. Когда я увидел Катю, я сразу понял, что она не из поселковых детей. Девочка было очень ухоженной, лишь слегка загорелой, коленки были не разбиты, как у большинства детей, живущих здесь (я просто помню себя в детстве, когда я жил здесь).

Катя оказалась очень активной и общительной девочкой. Мы сразу разболтались, девочка предлагала мне порисовать с ней. У Кати с собой был небольшой цветастый рюкзачок, в котором, как оказалось, лежали фломастеры, карандаши, раскраски и прочая милая детская ерунда. Мы разложились на лавочке в тени под вишнёвым деревом. Девочка увлечённо расказывала мне про какой-то мультик, одного из героев которого мы вместе с ней раскрашивали цветными карандашами. Когда мы разрисовали наконец целую страницу, Катя с деловитым видом расстегнула рюкзачок, убрала все карандаши и книжку-расскраску в него и убрала его в сторону.

-Давай поиграем!-попросила Катя, встав с лавочки.

-Во что ты хочешь поиграть?

-Ммм… А давай в догонялки! Чур ты водишь!-весело закричала Катюшка и уже приготовилась убегать.

-Нет, Кать, я сегодня утром дяде дрова для печки помогал в сарай таскать. Два часа таскали. Устал как собака. -попробовал отвертеться я, хотя это было правдой.

Но разве для детей это аргумент?

-Ну пожалуйста! Подогоняй меня!-И девочка потянула меня за руку, пытаясь заставить меня встать с лавочки.

-Ну хорошо, хорошо. Только если поймаю — защекочу тебя, ага?

На Катюшином личике сразу же появилась довольная улыбка.

-Ладно!-засмеялась Катя и побежала в сторону от меня.

Естесственно я даже не побежал, а просто быстро пошёл за ней, приговаривая шутливо, что «щас поймаю кое-кого, защекочу до смерти!». Катюшка смеясь убегала от меня, попыталась даже спрятаться за дерево, однако сама себя выдала, высунув из-за ствола любопытную мордашку. В этот момент я решил, что пора бы мне уже поймать и защекотать развеселившуюся девочку, и я поймал Катю за руку. Я схватил её не сильно, и она без труда высвободилась, и, смеясь, побежала в сторону сада. Я нарочито грозным голосом крикнул ей вслед «ну, заяц, погоди!». Катя на бегу повернула голову в мою сторону, и не заметив стопку связанных брёвен, лежащих на земле возле пня, на котором дядя утром рубил дрова, споткнулась об них и упала на живот, по инерции проехавши полметра вперед по земле. Я, мгновенно потеряв игровой настрой подбежал к упавшей девочке, перевернул её на спину и посадил.

-Ты как, ушиблась что ли? Больно?-спросил я у Кати, у которой на глаза уже новорачивались слёзы.

-Да. Коленка болит.-сказала всхипывая Катя.

Я поставил девочку на ноги и осмотрел её. Правая коленка была разбита и в крови, не говоря уже о том, что тоненькая жёлтая маечка с цветным рисунком и розовая короткая юбочка были испачканы влажной после утренней росы землёй.

-Ничего, до свадьбы точно заживёт.-сказал я, взял Катю за руку и повёл в дом.

-Сейчас промоем, обработаем зелёнкой, и всё будет хорошо. Да уж, похоже кое-кто испачкался…-уже в доме я заметил, что и руки у Кати запачканы грязью.

Катя уже не рыдала, но всё ещё жалобно всхлипывала.

-Катюш, ты вся грязная. Давай, наверное, помоемся. Да и одёжку постирать не мешает…

Я повёл Катю в ванную и поразмыслив, как же включается газовый нагреватель, повернул нужный вентиль и пустил тёплую воду. Я повернулся к девочке.

-Ну, давай, снимай одёжку, я закину в таз отмокать. Хочешь, помогу?

-Я сама.-сказала самостоятельным тоном Катя и хмыкнула носом.

Я сунул руку в воду и проверил, не слишком ли она горячая. Катя в это время сняла сандали, аккуратно поставив их друг с дружкой, потом взялась за низ маечки и через верх стянула её с головы и протянула мне. Я взял грязную маечку, подождал, пока девочка снимет юбочку, и забрал и её. Малышка, оставшись в одних голубых трусиках, посмотрела на меня вопросительным взглядом снизу вверх. Я чтобы не смущать ребёнка сказал:

-Ну, я пошёл, замочу твои вещи, а ты давай, лезь в воду.

И я пошёл к кладовке, где по моему мнению мог лежать таз. Замочив Катину одежду, я вернулся в ванную посмотреть как там наша ушибленная. К моему удивлению, Катюшка не села в ванну, а стояла на её дне. Услышав, что я зашёл, девочка повернулась ко мне. В этот момент я увидел малышку голенькую и невольно залюбовался ею. Маленькая, худенькая, красивенькая девочка смотрела на меня такими красивыми голубыми глазами… Милое личико девочки было в потёках от слёз, светлые волосы девочки были собраны в два хвостика, и с одного из них почти спала резинка. Катина кожа была светлой, слегка загорелой, разбитая коленка диссонировала на светлой коже и портила вид нежного тела ребёнка. У девочки ещё не было признаков полового развития: грудь Катюши была плоской, там, где через какое-то время должны появиться соски были лишь маленькие круглые пятнышки. Между стройных ножек девочки виднелся разрезик письки, симпатичные пухленькие губки которой просто приковали мой взор.

Катя схватилась за коленку и поморщилась. Я отвёл взгляд от низа живота девочки и спросил:

-Что такое? Больно?

Катя приподняла пораненную коленку.

-Коленку щиплет сильно.

-Садись в ванну, аккуратно. Надо помыть её. Ты же не хочешь, чтобы потом ещё сильней болело?

Я взял девочку за талию, и медленно посадил в ванну, а сам сел на корточки перед ванной. Как только обе ноги девочки оказались в воде, Катя взвизгнула.

-Ай, больно!-на ободранную коленку попала вода.

-Надо сразу мылом вымыть и тогда не больно будет.-сказал я, взял мыло, намылил себе руки и стал потихоньку намыливать коленку девочки, смывая грязь и кровь. Катя морщилась, но не пыталась мне помешать. Хорошенько намылив ранку, я промыл её водой и посмотрел на успокоившуюся Катю.

-Ну, теперь не больно?

-Не-а.- Катя помотала головой, слегка улыбаясь.

-Я же говорил.-сказал я и погладил Катю по голове. Я решил снять резинки с её волос, распустив их. Катя расслабилась и откинулась на край ванны. Я выключил воду, так как её за это время набралось достаточно, и предложил:

-А теперь давай я тебя всю вымою, хорошо?

Я улыбнулся, взял с полки мочалку, намочил, намылил её мылом и попросил Катю встать. Когда она встала лицом ко мне, я стал медленными движениями проводить мочалкой по Катиному животику, по груди, по плечам. Затем я повернул девочку к себе спиной и стал тереть ей спинку, спускаясь вниз. Дойдя мочалкой до красивенькой маленькой попки, я не смог удержаться, и провёл по Катиной попе ладонью. Девочка стояла спокойно и не обращала внимания на мои действия. Тогда я повернул Катю опять к себе передом и заметил, что она опустила взгляд вниз. Я посмотрел Кате в лицо, а она посмотрела, смущаясь на меня. И тогда я аккуратно мыльной рукой провёл девочке по лобку. А потом положил пальца на нежные половые губки малышки. Катя улыбнулась, и стало видно, как она покраснела.

Опомнившись и решив не делать глупостей по крайней мере пока, я убрал пальцы с её писи и мочалкой намылил лицо Катюшки. Закрыв глаза, девочка села в ванну и хихикая, принялась смывать пену с лица. Я взял шампунь и налил немного на волосы Кати, когда ты смыла пену с лица, попросил девочку прилечь в воду так, чтобы волосы оказались в воде, намочил их и стал нежными движениями массировать. Какое это удовольствие мыть такому чудному существу её шёлковые волосы… И видимо не мне одному эта затея приносила удовольствие, так как сама хозяйка волос лежала в ванной расслабившись, с закрытыми глазками и довольной улыбкой на лице. Затем я ополоснул волосы девочки несколько раз чтобы окончательно смыть пену.

-Всё, пора вылезать.-сказал я, взял с крючка зелёное полотенце. Катя поднялась из ванны и посмотрела на меня. Я обернул её в полотенце, поднял на руки и понёс в одну из комнат. Там я посадил чистую и завёрнутую в полотенце Катю на диван и сказал, что сейчас вернусь. Несколько минут я искал место, где может быть аптечка, нашёл её в шкафчике у ванны. Там, к сожалению, не оказалось зелёнки, зато был целый тюбик йодного раствора и пачка ваты. Я вернулся к Кате, которая наполовину сняв с себя полотенце как раз рассматривала свою ободранную коленку, и присел на диван рядом ней. Увидев тюбик с йодом, Катя посмотрела на меня с опасением, но я заверил её, что сделаю не больно. Я аккуратно промочил кусочек ватки йодом, обхватил коленку Кати, и буквально на секунду прижал ватку к ранке. Катя сразу взвизгнула, но я знал, что делать. Я тут же убрал ватку от ранки и стал дуть на расшибленную коленку. Паника девочки тут же улетучилась. Я подул ещё несколько раз на её коленку и сказал.

-Вот видишь, я же говорил, что сделаю не больно.

-А мама мне всегда больно делает… — вздохнула Катя. Я добродушно улыбнулся, посмотрел на лицо девочки, на её маленькие губки, и сам не понимая, что делаю, поцеловал малышку прямо в губы. Через пару секунд я опомнился и отодвинул свои губы от губ девочки. Я почувствовал себя по-идиотски и пробормотал еле слышно:

-Ой, прости, малыш, я…

Девочка опустила застенчиво глазки, а потом посмотрела мне прямо в глаза и сказала очень серьёзным голосом:

Я непонимающим взглядом посмотрел на девочку, а она придвинулась ко мне и поцеловала меня сначала в одну щёку, потом в другую, а потом прямо в губы. Наши губы соприкасались секунды три, и эти три секунды, наверное, были лучшими в моей жизни на то время… Ни одни губы в мире не сравнятся с губками маленькой девочки. И ты понимаешь это, когда девочка целует тебя по собственному желанию. Искренне. И пускай движет ею в это время далеко не страсть и вожделение, а скорее любопытство и чувство благодарности. После этого Катиного поцелуя я почувсвовал очень необычное ощущение, зарождающееся у меня окуда-то изнутри тепло, искренния симпатия к этому ребёнку, не понятно откудо появившееся влечение, и непреодолимое желание сделать Кате приятно, посвятить девочку в яркий переливающийся гранями мир наслаждений.

Я смотрел на Катины улыбающиеся улыбкой смущения губки и прекрасно понимал, что я могу взять себя в руки в любой момент, как когда-то лет в шестнадцать я не допустил секса с пьяной подругой моей матери, образцовой женой и матерью двоих детей, прекрасно понимая, что её минутное вожделение ко мне спровоцировано новогодним экстазом, уединением со мной в ожидании возвращения моей матери с работы, и выпитой бутылкой водки, и что потом она будет жалеть о том, что поддалась своей слабости. Но в случае с восьмилетней Катей всё было по другому. Посадив малышку себе на колени и обняв её, я решил для себя, что если Катя сама захочет, чтобы я поласкал её, то я сделаю это со всей нежностью, на которую только способен.

Катя смотрела не на меня, а всё время вниз, и я приподнял её за подбородок, так чтобы наши глаза были на одинаковом уровне.

-Катюш, ты очень красивая. Хочешь, я тебя поглажу как в ванной, тебе будет приятно, обещаю.

Девочка помолчала пару секунд, отвернув взгляд в сторону.

-А тогда мы ещё поцелуемся?

-Конечно. Будем целоваться, когда ты захочешь.-заверил я Катю.

-И даже в губы можно будет?-таким наивным тоном спросила Катюша.

И тут я вспомнил о том, что совсем забыл попросить Катю, о том, чтобы это осталось между нами, и я сказал строгим тоном, встав с дивана.

-Катя. Я не собираюсь с тобой больше целоваться. Я же знаю, ты потом бабушке расскажешь или маме…

Я стоял в этот момент спиной к девочке и не ожидал, что Катя моментально вскочит на ноги и возьмёт меня за руку со словами:

-Нет, я никому не расскажу! Если мама узнает, что я с тобой целовалась, то она меня точно побьёт, а бабушка не разрешит играть с Тошкой!

Я повернулся к Кате и увидел, что одеяло полностью спало с девочки, а она сама стоит прижавшись ко мне, держит меня за руку и смотрит вверх на меня с уверенным выражением лица. Я опустился на корточки и положил обе руки на бёдра Кати и спросил:

-Тебя бьёт мама? И как у неё рука поднялась на такую девочку… А кто такой Тошка?

Катины глаза заблестели:

-Тошка это бабушкин щенок. Он очень маленький и игривый. Мы с ним можем целый день играть! Я его очень люблю!-Катя аж чуть не прыгала на месте.

-Ну так что, значит честно-честно никому ничего не расскажем? И у нас с тобой будет свой суперсекретный секрет?-спросил я слегка лукавым тоном.

Ответ не заставил себя долго ждать.

-Честно причестно! А что за суперсекретный секрет?-поинтересовалась девочка.

Я не задумываясь произнёс то, что уже около получаса мечтал сказать:

-А такой, что я тебя сейчас всё-таки защекочу!

Я поднял на руки звонко смеющуюся и, судя по весёлым брыканиям, не желающую быть защекоченной Катю, и положил на диван, на котором она пару минут назад сидела. Первым же делом я поцеловал Катю в её улыбающиеся розовые губки, тем самым дав понять, что я не собираюсь её щекотать. Девочка сразу заметно успокоилась и даже как-то притихла, может быть, инстинктивно поняв, что сейчас ей будет как минимум приятно. Я присел на диван возле лежащей на нём Катюши, слегка пригнулся над идеальным и приятно пахнущим мылом после мытья телом малышки и припал губами к её груди. Целуя Катеньку, я постепенно спускался к животику девочки и когда я достиг маленького пупка, я поднял глаза на Катю. К моему удовольствию я заметил, что весь её вид показывал, что она не против нашей маленькой игры. Тогда я приблизил своё лицо к лицу девочки и сказал тихим голосом, почти прошептал:

-Я люблю тебя малыш. Хочешь, я сделаю тебе хорошо?

Катя кивнула пару раз и почему-то обняла меня за голову. Я улыбнулся, положил ладони на Катины коленки и аккуратно приподнял их. Катя, поняв, что я хочу, развела ножки пошире. Я с трепетом внимательно посмотрел на маленькие, слегка раздвинутые верхние губки письки малышки, так бесстыдно приоткрывающие вход в её маленькое влагалище. Я нежно прикоснулся указательным пальцем к левой половой губке и почувствовал, как под моими руками чуть встрепенулась Катя. Я аккуратно развёл в стороны маленькую писю и увидел крохотный бугорок клитора девочки, к которому еле дыша прикоснулся своими губами.

Девочка захихикала, и постаралась сжать ножки, но я попросил Катю довериться мне, и когда она вновь расслабилась, я стал медленно прикасаться языком к клиторку малышки, не забывая о самой дырочке писи, пытаясь залезть в это крохотное отверстие языком. Уже через полминуты девочка перестала хихикать и начала глубоко дышать, несильно, но всё-таки прижимая мою голову к своей промежности. Я облизывал письку восьмилетней девочки, которая начала слегка постанывать, и с каждой секундой всё больше убеждался, что даже такая малышка может быть сексуальной и имеет природой данную возможность чувствовать половое удовольствие.

Когда малые половые губки стали разбухать, я решил на мгновение оторваться от писи моей малышки и, приподняв её ножки прикоснулся языком к её чистенькому маленькому анальному отверстию. Девочка прекратила постанывания и посмотрела вниз на меня не совсем понимающим взглядом. Но меня это уже мало волновало. Все мои усилия были направлены на то, чтобы доставить Кате максимальное удовольствие. Языком я стал прикасаться к колечку отверстия попки Кати и постепенно девочка расслабилась, позволив моему языку проникнуть внутрь. Судя по реакции Кати я понял, что ей больше нравилось, когда я лизал ей писю, поэтому я решил продолжить облизывать девочке эту её дырочку.

Терпения малышки хватило всего лишь на пару минут. Сначала из узенькой дырочки писи девочки к моему удивлению начала потихоньку сочиться влага. А потом, когда я перестал лизать Катюше писю, и начал усердно стимулировать пуговку её клиторка пальцем, девочка стала довольно громко вздыхать и судорожно водить ладошками по моим волосам. Но я даже и не собирался прекращать свои движения пальцем во влажной писе Катеньки. Свободной рукой я гладил малышку по вздымающемуся животику, по несформировавшейся груди… И вот Катя закрыла глазки, вздохнула очень протяжно и резко плотно сжала свои ножки, обхватив ими мою руку, хозяйничающую у неё в писе, поднявшись из положения лёжа и оняв меня.

Я не вынул палец из писи прижавшейся ко мне Кати, чувствуя, как сжимается и разжимается её маленькое влагалище. Через секунд десять фрикции в промежности девочки утихли и я вынул влажный палец из половых губок Кати и протёр его о край полотенца, лежащего наполовину на полу. Девочка даже после пережитого ею впервые в жизни оргазма не отпускала своих объятий, прижавшись ко мне всем своим маленьким телом. Я посадил Катю к себе на колени и, гладя девочку по шелковистым светлым, ещё слегка мокрым после купания волосам, спросил:

-Тебе понравилось, Катюш?

Малышка подняла на меня усталый и, как мне показалось, довольный и благодарный взгляд и тихим голоском ответила:

-Да, мне было очень-очень хорошо. Только немножко щекотно сначала.

У Кати был довольно усталый вид и поэтому я спросил её:

-Устала? Давай тогда ложись, я тебя накрою сейчас.

Катя кивнула и легла обратно на диван. Я сходил в комнату, где была моя кровать, снял с неё одеяло, а когда вернулся в комнату, где лежала Катя, то увидел, что девочка уже спит, слегка посапывая. Я накрыл её и пошёл в туалет. От пережитого мной удовольствия ласкания маленькой девочки я кончил, только начав онанировать. Минут через десять я повесил сушиться отмокшую Катину одежду. Катя проснулась к вечеру, часов в шесть. Я помог ей надеть её высохшую одежду, мы ещё раз поговорили с Катей о том, чтобы она никому не рассказывала о случившемся. Катя с увлечением зачем-то рассказала мне, что она чувствовала, когда я вылизывал её щёлку.

Потом мы покушали, и ещё около часа я играл с девочкой во дворе, пока за ней не пришла бабушка. Я рассказал бабуле, про все наши приключения кроме тех, о которых мы с Катей договорились молчать. Баб Маша оказалась довольна тому, что её внучка весело провела этот день в моей компании. На моё счастье, Катя оказалась очень сообразительной девочкой, и за всё время так и не проболталась об этом никому. Кстати на следующий день я пошёл с вернувшимся из города дядей в поход в лес, а когда вернулся, то тётя, не пошедшая с нами в поход сказала мне, что Баб Маша заходила и просила передать, что Кате так понравилось со мной играть, что она просит взять внучку завтра утром с собой на озеро, на которое я хожу каждое утро поплавать. Я обрадовался, поняв, что теперь у меня появился постоянный повод видеть мою малышку хоть каждый день.

Катя, я и ещё кое-кто

После того, как мы с Катей так «весело» поиграли прошло два дня. За эти два дня я практически не выходил за ворота дачи-разве что по утрам ходил на озеро поплавать. Дело в том, что дядя, по старой традиции наглой эксплуатации труда приезжающих вроде как на отдых родственников, вовлёк меня в бесконечный процесс ремонта дачи и облагораживания территории вокруг неё. Но я не был в обиде, ведь давно подметил, что только уставшим я чувствую себя по-настоящему хорошо.

Да и вообще, «движение-это жизнь»-как гласит рекламный слоган какой-то фирмы спорт-товаров. А в моём родном мегаполисе, где есть всё и даже больше, зачастую прикладываешь усилия лишь чтобы перевернуться на другой бок, лёжа на диване да переключить канал. И то с помощью пульта. Так что за бесплатные сеансы лёгкой атлетики и пауэр-лифтинга я был только благодарен и с готовностью брался за любое поручение. Кроме того меня прекрасно кормили натуральной поселковой едой, не говоря уже про домашнее вино, которое как оказалось в этом посёлке бродит в подвале почти у каждого жителя.

К нам каждый день приходили новые гости, побуждая мою тётю каждый их визит первым делом гладить меня по спине и добрым, полным гордости голосом повторять: «Воон какой вымахал, племянничек. ». И после каждого этого проявления любви ко мне я с сожалением думал, почему же у них с дядей нет детей? Я считаю, что моя тётя просто рождена, чтобы стать матерью, а по прошествии лет и бабушкой и может быть даже прабабушкой. Но по-видимому у судьбы (а может быть у Бога) на её счёт совсем другие планы…

И вот, наконец, эти два дня прошли, закончившись отличным посещением мною настоящей деревенской бани (не какой-то там сауны!). Вечером, условившись с родственниками о том, что завтрашний день я посвящу исключительно отдыху, я пошёл спать. Излишним будет отметить то, что после всей этой рабоче-алконавтической кутерьмы я засыпал буквально едва коснувшись головой подушки. Проснулся я на следующий день уже ближе к обеду и удивился, обнаружив себя в очередной раз одного в целом доме. Никаких конкретных планов на сегодняшний день у меня не было, и в отсутствии занятия я, пошарившись в довольно скромной библиотеке моих родичей, сосредоточенной в недрах маленького шкафчика с разбитыми стёклами, стоящем в тётиной комнате, абсолютно неожиданно для себя вытащил сборник сочинений самого Маркиза Де-Сада, стоящий за основным рядом книг.

Толстенная книга в бордовой обложке навеяла мне воспоминания о беззаботном детстве, когда втайне от родителей вчитываясь в строчки одного из романов (естесственно, в те эпизоды, где никто никого не убивает) этого корифея эротической литературы, представляешь в голове образы, так исскусно описанные автором, и как обязательная реакция на эти образы появляется совершенно неконтролируемая эрекция, и даже в несерьёзные 11-12 лет очень трудно избавиться от возникшего бугорка между ног. По крайней мере я уже тогда знал один действенный способ на время от него избавиться. По крайней мере до следующего раза. ��

Решив прогуляться куда-нибудь к озеру, я переоделся (поменял трусы на плавки) и, выйдя за колитку и заперев её за собой, неспешным шагом пошёл по пыльной сельской дороге мимо бегающих детей сельчан. Не успел я подумать о том, что же сейчас делает Катя, как она сама возникла передо мной, слегка запыхавшаяся, но с улыбкой от уха да уха.

-Привет, Катюш. Как дела?-я погладил девочку по красивым светлым волосам.

-Хорошо. А ты куда идёшь?-Катя подняла на меня свои большие голубые глаза.

-На озеро. Тебя ещё туда не водили?

-Нет…-девочка слегка потупила взор. Я улыбнулся и спросил:

-Если хочешь, пошли со мной. Ты, кстати плавать умеешь?

Катя оживилась и с некоторой гордостью в голосе ответила:

-Умею, меня мама дома в бассейн водит плавать.

-Ну вот и хорошо. Тогда пошли?

-Ну…Ладно, я только бабушке скажу, что мы гулять пойдём, ага?

Пока Катя бегала предупреждать бабушку, я вдруг осознал, что у меня уже сейчас сладко тянет в груди от возможности опять поиграть с этой девочкой. Может в этот раз стоит рассказать ей кое-какие вещи об отношениях между полами…

-Всё, бабушка только сказала, чтобы я долго не плавала!-вернула меня к реальности прибежавшая Катя.

-Конечно. Ты же не хочешь заболеть, правда?


Девочка отрицательно помотала головой, и мы неспеша пошли по пыльной сельской дороге в сторону озера. Мы шли минут двадцать, добрую половину из которых Катюшка рассказывала мне о каких-то своих друзьях со двора или о одноклассниках. Мои мысли, честно говоря, в этот момент были совсем о другом. Я вспоминал путь к одной неприметной полянке недалеко от берега, которую заметил когда купался в прошлый раз. Там стояло старое деревянное здание-амбар. Место, с которым у меня связаны сладкие детские воспоминания о первых «запретных» играх с моими друзьями и подружками… И в этот по-видимому очень редко посещаемый людьми амбар я и решил забраться почитать.

Мы с Катей вошли внутрь амбара через открытые двери, а с противоположной стороны от входа, где тоже были распахнуты двери, буквально метрах в десяти слепила бликами гладь озера.

-Классно! Озеро близко совсем!-Катя побежала к берегу и присела на корточки у самой кромки воды. Я же в это время осматривался в помещении. К своему удивлению я обнаружил, что помимо всякого хлама у одной стены стояло,прислонившись какое-то старое зеркало, а в углу лежала небольшая куча довольно свежего сена. На ней я и решил устроится. С большим удовольствием я плюхнулся в стог, пахнущий клевером и уже собирался открыть книжку, как возле меня в тот же стог прыгнула Катя. Я протянул к ней руки и стал щекотать. Катька, весело дрыгая ногами пыталась вырваться. Я отпустил девочку, встал из стога и предложил:

-Ну что, вперёд купаться?

-Ура, пошли купаться!-Катя, слегка красная от смеха, вызванного щекоткой аж запрыгала на месте.

-Ну, тогда давай раздеваться!

Катя отошла от меня чуть в сторонку, встав перед старым зеркалом, раззувшись и смотря на своё отражение, по одной расстегнула пуговки спереди на своём лиловом клетчатом платьице, сняла его с себя, аккуратно сложила и положила на пол.

Я, снимая с себя футболку заметил, какая Катя прилежная девочка и слегка усмехнулся. Да, детей, а особенно девочек, надо правильно воспитывать, с юных лет приучая к аккуратности, чистоплотности и ко всему остальному, что отличает нормального человека от обыкновенного быдла, коего в последнее время становится всё больше. Сколько сейчас по улицам ходит безмозглых девок, не способных ни то что на какой-никакой домашний труд, но даже на элементарную заботу о близких? Этаких Даш Букиных? (да поймут меня те, кто смотрит канал ТНТ. �� ) Эту нездоровую тенденцию надо вытравлять, и проще всего это сделать-дать ребёнку нормальное воспитание в детстве. Я был рад, что у Кати с этим всё в поядке…

-Ой!-Катя пискнула и села на подобие ступеньки, закрыв лицо руками.

-Что такое?-я подошёл к девочке.

-Я не взяла с собой купальник! Как я тогда купаться буду?-проговорила Катя жалобно сквозь ладошки. Я присел на корточки на уровень Катиной головы и убрал её ладошки от лица. Как выяснилось, девочка в очередной раз была готова расплакаться из-за ерунды.

-Да ладно, Катюш, чего ты по каждому поводу чуть ли не плакать начинаешь? Вот помнишь, когда мы с тобой играли, та же история была?

-Помню…-сказала Катя уже совсем другим, тихим голосом.

Я указательным пальцем приподнял подбородок девочки так, чтобы она смотрела мне прямо в глаза и сказал:

-Я тебе обещал, что мы с тобой можем поцеловаться, когда ты захочешь. И если ты меня хорошо попросишь, то мы можем сделать это прямо сейчас. Если ты, конечно хочешь.-я улыбнулся Кате и почувствовал, что она вряд ли откажется, но если всё-таки это случится, то я сделаю вид, что пошутил и перестану говорить с ней на такие темы, а может и вовсе от греха подальше постараюсь не видеться с ней. (Ведь как бы то ни было, если кто-нибудь из местных заподозрит что-то, то мне не поздоровится, а Катино «честно-причестно никому не расскажу» не внушало особого доверия). Но Катя просто молчала и улыбалась, а потом стыдливо потупила взор и сказала кое-что, чего я не ожидал так сразу услышать:

-А мне больше нравится, если туда целуют…-я посмотрел вниз и увидел, что Катя засунула указательный палец за резинку трусиков.

Я слегка пожал плечами-ну, мол, если тебе в тот раз больше понравились поцелуи в той области, то почему бы и не сделать это ещё раз, раз уж ты сама об этом просишь? Но всё равно странновато слышать такое от ребёнка.

-Хорошо, Катюш, привстань-ка.-Катя встала передо мной и как тогда в ванной, положила мне ладошки на плечи, уже не улыбаясь, а скривив мордочку в гримаску, имитирующую кокетливую модницу, вокруг которой возятся модельеры с лоскутками и линейками. Я же, замерев от восторга, аккуратно, как с куколки снял с Кати её белые детские трусики.

Девочка слегка вздрогнула, когда я обнял руками её за бёдра и слегка развёл их в стороны. Катя, по-видимому не захотев стоять, села на ступеньку как раз на своё недавно снятое платье и без моей просьбы широко раздвинула ножки. Я был сидя на корточках перед Катей был как раз на уровне её маленькой писи, верхние губки которой разошлись, обнажив нижние. Я медленно, еле касаясь провёл пальцами вокруг Катиной письки, по всей её длине, спустился ниже и погладил очень чувствительный участок кожи между двумя дырочками. Девочка всё это время внимательно следила за происходящим у неё между ног, а когда я на секунду остановился и взгянул на неё она в ответ подняла на меня свои лучистые ярко голубые глаза. Катя больше не улыбалась и даже не гримасничала.

Девочка приоткрыла ротик и облизывала язычком свою верхнюю губу. Смотря на неё-саму непосредственность, я понял, что попался. Попался на удочку маленького бесёнка в обличии ангелочка со взглядом, в котором была вся нежность невинности вкупе с уже проявившейся чувственностью и пока ещё не совсем уверенным желанием испытать ещё раз чувство, бывшее ещё совсем недавно неведомым, ведь её юное тело только-только учится ощущать по-настоящему. Ну как, глядя на эти маленькие губки можно было устоять. Я придвинулся и прикоснулся своими губами к Катиным, затем оторвался и негромко сказал девочке практически в ухо:

-Сейчас я тебе покажу, как целуются взрослые. Ты только не бойся и приоткрой ротик…-Катя смешно пару раз пожала плечами, слегка запрокинула голову назад и сделала то, о чём я её попросил.

Я почти с трепетом припал губами к губам этой малышки, неглубоко вводя язык в её ротик, водя им по маленькому язычку девочки, всё это время обнимая её за шейку. Сказать, что в те минуты, что я целовал в засос Катеньку я чувствовал себя в облаках-значит не сказать ничего. Казалось, что наши губы всегда были единым целым, и отрывать их друг от друга — это что-то противоестественное. Но мне пришлось это сделать, так как я почувствовал, что Катя отстраняется чуть-чуть назад. Я очень удивился, когда почувствовал на своих плечах её ручки, не сильно, но довольно ясно пытающиеся заставить меня переместиться ниже. Я сначала было подумал, что Кате не понравилось, но когда мы перестали целоваться, Катя отпустила мои плечи и медленно опустилась на спину и развела руки и ноги в стороны.

Вот это да! Малышка всерьёз хочет, чтобы я сделал ей приятно.

До сих пор с трудом веря своим глазам я сел на пол возле девочки, обнял её одной рукой вокруг талии, и принялся гладить свободной рукой малышку по её неразвитым пока ещё грудкам, не забывая целовать её в районе животика. Катино дыхание немного участилось, она сомкнула губки и закрыла глаза, видимо от удовольствия, которое я с рвением доставлял ей.

Целуя Катину грудь я чувствовал, как быстро бьётся её сердце и с каждой секундой всё больше проникался умилением и любовью к этому маленькому существу, находящемуся в полной моей власти. Понятия «можно»/»нельзя» просто растворились в моём разгорячённом сознании вместе с возникнувшим поначалу у меня в голове ощущением чего-то неправильного.

Я не собирался долго задерживаться в верхнем районе Катиного тела и стал гладить ладонями по внутренней поверхности бёдер девочки, периодически целуя её разведённые в стороны стройные ножки. Бессмысленно было тянуть дальше — я просунул ладони под попку девочки и наконец припал губами к маленькому бутончику письки, нагловато раздвинутому прямо перед моим носом. Просто невыразимый восторг вызывали у меня подрагивания тела малышки под моими губами…

Её сердце стало ощутимо быстро биться, девочка глубоко дышала, её животик то вздымался, то опускался. Я в это время, ещё сильней раздвинув пальцами края письки, игрался языком с малыми половыми губками девочки, не забывая о малюсенькой дырочке в самом низу влагалища, в которую я периодически неглубоко вводил язык и игриво шевелил им внутри. Я решил полностью языком переключиться на эту дырочку, а вокруг еле заметного бугорка клитора малышки я стал водить большим пальцем левой руки, пальцами правой руки я для удобства раздвигал края письки. Насаживая ставшую влажной Катину дырочку на свой язык я вдруг почувствовал, что девочка совершает толчки в мою сторону. Я решил прекратить движения языком и просто на всю длину просунул его в девственное отверстие, но Катю это не остановило. Она двигала попкой, то насаживаясь на мой язык, то отодвигая свою пипиську от меня на пару сантиметров.

[ Остатки здравого смысла тяжело вздохнули и, попрощавшись со всеми остальными чувствами, лёгкой белой дымкой растаяли в моём сознании �� ]

Я вытащил язык из мокрой Катиной письки, и осторожно погрузил мизинец (только этот палец хоть немного мог войти в дырочку такого диаметра) в розовое отверстие на пару сантиметров вглубь. Катю это ничуть не смутило — девочка стала насаживать себя на мой палец точно так же, как недавно насаживала себя на мой язык. Катя двигалась не часто — раз шесть в минуту, но после восьмого «ввода-вывода» мне пришлось остановить разошедшуюся девочку, сказав ей:

-Стой, малыш, тебе нельзя так глубоко. Иначе тебе будет больно, а мы же не хотим этого, правда?

Я просто почувствовал, что Катя довольно глубоко насадилась, а это могло закончиться чреватыми последствиями. Тогда, недолго думая, я приподнял девочку, сам лёг на спину, а её посадил на своё лицо. Разыгравшейся девчёнке не пришлось долго осваиваться — свой язык я мог позволить себе воткнуть в маленькую письку полностью, что я не без удовольствия и сделал. Я взялся руками за половинки чудесной детской попки и стал слегка подбрасывать Катюшку.

Язык чудесно с хлюпанием скользил по стенкам влагалища девочки, и уже через пару секунд Катя сама пыталась подпрыгивать на моём лице, хоть это у неё и не очень хорошо получалось. Освободившимися руками я развёл в стороны половинки её попки и облизнув указательный палец (для этого пришлось на мгновение отвлечься от следенькой дырочки малышки) стал водить им по колечку ануса. Конечно дырочка была напряжена да и её размер не позволял пальцу проскользнуть внутрь, но я и не задавался такой целью — я просто массажировал попочку малышки, в то время как её пися уже с большей скоростью насаживалась и снималась с моего языка. Водя пальцем одной руки по дырочке в попке девочки и хозяйничая языком в её писе, я просунул другую руку к своему лицу и нащупал бугорок клиторка, который вновь стал быстро стимулировать.

Через пару минут ребёнок не смог больше терпеть этой сладостной муки, и перестав прыгать на моём лице, Катя дала мне возможность на инициативу, и я, всё ещё массируя дырочку попки и клиторок девочки, резко и на всю длину стал всовывать и высовывать свой язык из её влагалища, доведя её тем самым до кульминации.

Малышка кончила! девочка ещё раз почувствовала оргазм! Это было что-то. По всему её телу прошлась тёплая волна, Катя задёргавшись попыталась слезть с меня, но я крепко держел её за талию. Судороги продлились секунд двадцать, всё это время писька Кати сильно сжималась и разжималась, обхватывая мой язык сильнее и сильнее, с губ её срывались негромкие протяжные стоны. Когда волна оргазма наконец отпустила девочку, она бессильно обмякла на мне, опустилась пониже и прильнула ко мне, обняв своими тонкими ручками. Я лишь усмехнулся и погладил малышку по слегка намокшим от пота золотистым волосам. Она посмотрела на меня и промурлыкала:

-Только никому не рассказывай — Я ТЕБЯ ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ. Вот!

Катя сказала это и широко зевнула.

Я улыбнулся, погладил малышку по щеке и вдруг услышал:

-Ничего себе нынче детки пошли, да? Молоко ещё на губах не высохло-а уже с парнями на сеновал бегает!

Я поднял голову и увидел девушку, стоящую возле входа в амбар. Почему-то у меня вовсе не возникло чувства тревоги от того, что нас с Катей застукали. Я поднялся на ноги и подошёл к ней.

-А ты, по видимому тоже сюда не просто так пришла?

Девушка кокетливо подняла взгляд вверх и в сторону.

-Да вот, решила устроить себе экскурсию по окресностям, а тут куда не глянь — разврат на разврате…

По её интонации, особенно по той, с которой она произнесла последние три слова, было ясно, что она говорит не всерьёз, и тот факт, что она обнаружила меня в компании девочки, на которой из одежды были лишь белые носочки, её ни сколько не задел. И наверное даже не удивил… Она так и продолжала стоять, сложив руки на груди. Я окинул её оценивающим взглядом. На вид ей было лет 17-18, рост — примерно 167-170 см, красивые тёмно-каштановые волосы были слегка откинуты назад, на её личике просто было написано кокетство-чуть вздёрнутый носик и не широко открытые веки, обрамлённые пушистыми ресницами, симпатичные розовые губки, видимо намазанные каким-то блеском, сложившиеся в небольшую ухмылку. Прекрасную точёную фигурку подчёркивали светло-зелёный топик на бретельках и джинсовая мини-юбка, позволяющая хорошенько рассмотреть загорелые, но не смуглые ровные ножки девушки. Она точно была из городских-в этих местах ни одна девушка не одела бы туфли даже на небольшом каблуке.

-Значит ты категорически против разврата?-спросил я у неё.

Девушка многозначительно улыбнулась и повернула голову в сторону, а затем опять обратила взор своих карих глаз на меня.

-Ну, это смотря что назвать развратом.

У меня появилась мысль в голове.

-Поцелуй с незнакомым парнем считается за разврат?

-Это просто детская шалость.

-Ты только что увидела, что такое детская шалость.-я постарался произнести это медленно и проникновенно.

Девушка посмотрела мне прямо в глаза, приблизилась ко мне и поцеловала меня в засос. Этот поцелуй продлился секунд шесть, по истечении которых она оторвала свои губы от моих, оставив на них карамельный вкус своего блеска, и медленно присела возле всё так же лежащей на ступеньке и внимательно наблюдающей за происходящим Кати и погладила её по голове.

-Вот оральный секс с ребёнком — это настоящий разврат.-сказала она и уставилась на меня в ожидании ответа.

Излишним будет говорить, что во время нашей «игры» с Катей я испытывал сильнейшую эрекцию, но после этих слов мне уже стало конкретно тесно в плавках. Я присел на корточки перед девушкой, как пол часа назад перед Катей и спросил:

-Ты знаешь, мне кажется, что тебе понравилось подсматривать… А секс при ребёнке подпадает под категорию «разврат»?

Девушка сглотнула появившийся комок в горле.

-Подпадает.-коротко ответила она.

И вдруг она протянула руку и ухватила меня между ног. Она слегка помяла моё достоинство через шорты. Я был не против ТАКОЙ наглости и дал ей секунд пятнадцать на то, чтобы помацать меня, а затем посмотрел в возбуждённые глаза девушки и подтолкнул её. Она легла на спину, а я навис над ней и довёл до её сведения:

-Теперь твоя очередь.

Не встретив сопротивления, я развёл ноги девушки в стороны и запустил руку под её юбку. Пальцами сквозь розовые трусики я нащупал её тёплую щёлку. Неудивительно, что она вся была мокрая — не каждый день представляется возможность подсмотреть как девочка писькой насаживается на язык девятнадцатилетнего парня. Решив не мешкать я отодвинул край трусиков в сторону и пальцами стал жадно ощупывать молодую киску, в этот раз гораздо более зрелую.

-Как тебя зовут то?-решил я поинтересоваться.

-Может быть, стоило спросить меня об этом прежде, чем залезать в трусы?

-Надеюсь ты не хочешь, чтобы я перестал?-я приостановил движения пальцами вокруг клитора девушки.

-Меня зовут Юля.-глубоко дыша девушка одобрительно улыбнулась мне. Она определённо не хотела, чтобы я останавливался! Хотя всё равно я был возбуждён настолько, что даже её отказ от моих ласк не смог бы в этот момент меня остановить.

-Очень приятно, Юля. Я Игорь.-я встал и подтянул партнёршу за руку. Юля встала прямо напротив меня. Я прижал её губы к своим, стал водить языком по внутренней поверхности её щёк, по её ровным зубам, не зыбывая щекотать её язык своим. Юля оказалась инициативной — через пару секунд уже её язычок хозяйствовал внутри моего рта. А мне в это время не нужно было разрешения, чтобы начать снимать с разгорячённой девушки топик, под которым не оказалось лифчика, зато под ним оказались две небольшого размера, но от этого даже ещё более привлекательные, просто умопомрачительные груди с немного темноватыми сосками.

Пара бесцеремонных движений и джинсовая юбка осталась лежать на полу. Почему-то трусики она захотела снять с себя сама, вырвавшись на мгновение из моих объятий. За это мгновение я сбросил с себя всё то, что на мне ещё было одето, представив ошарашенному взгляду вставшей неподалёку и успевшей надеть обратно трусики и платье Кати мой не слишком большой и не слишком маленький 18и сантиметровый член, стоявший перпендикулярно моему животу. Хотя в глазах маленькой девочки он наверняка выглядел очень внушительно.

Оставив свои трусики лежать на полу, Юля страстно прильнула ко мне, одной рукой ухватившись за мой ствол и начав подрачивать его ближе к основанию. Я чуть пригнул голову и стал целовать её колыхающиеся грудки, а рукой опять стал изучать её влагалище, к счастью не девственное. Юлька оказалась очень страстной — она повернулась ко мне спиной и стала двигать своей небольшой крепкой попкой, задевая ею за мой член, оставляющий на ней смазку, обильно выделяющуюся из недр моего организма.

Потёршись своей пятой точкой об меня, Юля вновь повернулась ко мне, присела на корточки и медленно-медленно, видимо специально, поместила большую часть моего члена себе в рот и стала резко двигать головой. Потрясающий восторг доставляли мне её пальчики, игравшиеся с моими яйцами как с жонглёрскими шариками… Она то массировала каждое из них по отдельности, то слегка подёргивала всю мошонку, временами крепко её сжимая, что добавляло ощущениям пикантности. Наигравшись вдоволь с моими гениталиями, Юля встала в полный рост, лизнула меня в щёку, кстати небритую со вчерашнего утра и кокетливо поинтересовалась:

-А ты только девочек на «карусельке» катаешь или большим девочкам тоже можно?

Я решил, что это отличная возможность узнать Юлин возраст.

-А сколько тебе лет, малышка?-нарочито спросил я тоном строгого контролёра у входа на атракцион.

-Можешь считать, что мне восемнадцать. Как раз через неделю исполнится.-ответила Юля тоном маленькой девочки, каким мне могла бы ответить на этот же вопрос Катя, если бы я спросил её.

Ей было семнадцать! Хотя какая разница — уже было слишком поздно.

-Боюсь, что такой большой девочке моего языка будет недостаточно. Хотя у меня есть кое-что специально для тебя.-я лёг на спину, Юля села на меня сверху и почти моментально насадилась своей горячей дырочкой на мой инструмент. Паражая меня своей прытью, девушка бойко запрыгала на мне, трясь об мой член узкими стенками влагалища, которое благодатно выделяло смазку, ещё больше облегчая трение. Мне жутко понравилось ощущение, как из Юлиной киски, хлюпающей под воздействием долбёжки мною, смазка стекала мне на живот по стволу члена. Взрослая Юлина вагина обильно текла, не в пример Катькиной пипиське, которая даже во время оргазма не испустила ни капли смазки.

Через несколько минут, когда Юля устала скакать на мне, я решил взять инициативу на себя. Я снял девушку с себя и поставил её раком. Юля громко вздыхала и периодически сжимала пальцами свои соски, когда я сходу воткнул свой член на полную длину в её покрасневшее, но всё ещё очень влажное влагалище. Не жалея сил я стал долбить Юлю, придрживая её за талию одной рукой и гладя по спине другой. Член плавно входил и выходил из дырочки Юли, иногда я полностью вытаскивал его из неё и резко вставлял обратно по самые яйца.

Почувствовав, что Юля кончила, что в принципе было понятно по её протяжному стону, вырвавшемуся из её груди и судорожно сжимающемуся влагалищу, я вынул член из неё и перевернул девушку, положив её на спину. Немного грубовато я развёл её ноги на максимальное расстояние друг от друга, раздвинув тем самым края её киски, внизу которой темнела незакрывшаяся дырочка, которую я с таким усердием трахал последние десять минут.

Пальцами помассировав пару минут большие половые губы Юли, что заставило её от удовольствия даже закатить глаза, я не мешкая снова вошёл в неё, в этот раз медленно, сантиметр за сантиметром погружая свой орган вглубь юного девичьего тела, подрагивающего от возбуждения. Я решил не долбить слишком сильно, чтобы не устать, ведь мне хотелось кончить именно в такой позе. Но, видимо из-за переизбытка за последние полтора часа сексуальных впечатлений, я уже минут через пять почувствовал, что приближаюсь к оргазму и стал убыстрять темп движения.

-Да, ты прав… Секс при ребёнке это… Это просто чудовищный разврат…-сказала вдруг Юля лёжа подо мной, шумно дыша и постанывая.

Я, не переставая трахать Юлю и с каждым толчком приближаясь к кульминации, поднял голову и увидел, что Катя стоит в метре от нас, придерживая одной рукой подол платьица. Её трусики были опущены до колен, девочка внимательно расссматривала свою письку, разведя пальчиками в стороны её края. Наверное пыталась понять, мог ли такой боьшой предмет, как член влезть в её письку…

Засмотревшись на это жутко возбуждающее зрелище я вдруг почувствовал сильнейший спазм, в секунду пронизавший всё моё тело, и в последний момент вытащил член из Юлиной киски, заканчивая дело уже собственными руками……………..

И ВОТ! Тугая белая струя вырвалась из моего члена и совершенно неожиданно попала Юле на губы.

ВТОРАЯ! ТРЕТЬЯ! ЧЕТВЁРТАЯ! И Юлино тело, начиная от груди и заканчивая животом, оказалось всё измазано в семени.

ПЯТАЯ! ШЕСТАЯ! Приземлились в двадцати сантиметрах от Кати, чьи глаза больше напоминали небольшие блюдца. Оставив изучение своих половых органов до лучших времён, Катя придвинулась к месту, куда только что приземлились белые струйки. Но, ощущая боль в мошонке, я не мог остановить семяизвержение…

СЕДЬМАЯ, последняя струя вырвалась из моего члена, и пролетев по той же траектории, что и предыдущие две — над пробующей на вкус попавшую ей на губы сперму Юлей, попала прямо на Катину руку в районе локтя.

ЭТО БЫЛА РАЗРЯДКА ВЕКА.

Юля лежала подо мной, облизывая губы. Катя стояла рядом в непонимании тыкая пальчиком в кляксу спермы на своей руке.

Я не нашёл сказать ничего умнее чем:

-Вот блин. Катя, сходи, вымой руку в озере. А то высохнет.

Самая любимая девочка на свете

Время шло. Дни моего «отдыха» у родственников постепенно проходили за повседневными делами, скоро уже мне нужно было возвращаться обратно в город. По сути дела, в городе меня ждал целый ворох нерешённых дел и я мог уехать в любой момент, так как уже наотдыхался. Но был один человек, с которым мне не хотелось расставаться. По крайней мере так скоро. Я уже не один раз виделся с Юлькой, которая как оказалось, на лето приехала к родственникам, живущим на соседней улице из того же города, откуда приехал я. И каждая наша встреча заканчивалась таким жарким сексом, аж до боли в мошонке. Про предохранение мы даже и не думали — благо у меня никогда не было проблем с тем, чтобы вовремя вытащить. Я был удовлетворён во всех смыслах этого слова. Но это было… Конечно это было приятно, отлично, вполне естественно в конце концов! Но это было как-то не так волшебно, что ли…

Объектом моих сладких грёз оставалась Катя. В одно утро я с удивлением заметил, что мне приснился сон про неё. Причём это был вовсе не эротический сон. За эти несколько дней я пару раз встречался с Катей. Увидев меня, она всегда подбегала ко мне, припрыгивая вокруг и улыбаясь. И в оба эти раза мы не занимались ничем таким, чем прежде занимались у меня дома и в амбаре на речке. Мы занимались всякой дребеденью, я играл с девочкой, и мне это действительно нравилось.

Я очень комфортно чувствовал себя в компании моей подружки, а семнадцатилетней я как-будто бы всё время что-то должен был. Но отказываться от секса с Юлей я не собирался. Всё-таки она красивая, миниатюрная, как раз в моём вкусе. Но характер-не по стать внешности-просто кошмарный. Такая типично городская девчёнка, у которой на уме только развлечения. Кстати, к моему увлечению Катей Юля отнеслась на удивление спокойно. Она даже рассказала мне, что когда то, когда ей было тринадцать лет, к ней приехали какие-то дальние родственники — семейная пара с шестилетней дочкой.

После обеда Юлины мама с папой и Анютины (так звали девочку) родители поехали на рынок затариться чем-то, а Юлю попросили присмотреть за Аней. Аня оказалась очень бойким ребёнком и быстро надоела Юльке. В качестве наказания Юлька стянула с девочки трусики (было лето и Аня бегала по дому в одних трусиках). Но разбушевавшаяся Анька и не думала о том, чтобы перестать доставать Юльку-хватала её за волосы, корчила рожи, бегала по всему дому, и в результате чуть не разбила стеклянную вазу с цветами, стоящую на подоконнике. Юлька решила отшлёпать негодную девчёнку, поймала её и положила к себе на колени лицом вниз.

После пары несильных шлепков Юлька поймала себя на мысли, что краешек Аниных половых губок так прикольно выступает между её раздвинутых ножек. Ещё Юля заметила, то Аня была вся загорелая. Загар был равномерный, и попка и писька девочки были одного цвета с её спиной. (Юльке родители не разрешали даже в детстве на пляже быть без трусиков) Юля ещё ни разу не видела другой голой девочки, и поддавшись непонятному желанию запустила пальцы к Аниной писе и стала легко мять маленькие детские губки. Девочке стало щекотно, она забрыкала ногами и перевернувшись на спину на Юлькиных коленях, прикрыла ладошками письку. Странный холодок прошёл по низу живота Юльки, и она убрала Анькины руки от её промежности и стала гладить письку девочки так же, как довольно часто гладила себя ТАМ.

-Анюта, а ты свою писю трёшь иногда пальчиками или ладошкой?

Девочка хихикая ответила:

Юля оставила в покое маленькую письку и ответила:

-Правильно, незачем. Хорошие девочки не трогаю себя там. А ещё хорошие девочки не бегают по всему дому и не достают старших. Ты же хорошая девочка? Так что давай, одевай трусики и иди, порисуй лучше.

В тот день Юльке было стыдно, что она раздела чужого ребёнка, да ещё и спросила её о том, трёт ли она себе между ног. Ещё не хватало, чтобы девочка пошла к маме или папе и спросила, зачем это надо делать. А на вопрос, «кто тебе такое сказал» Анька однозначно показала бы пальчиком в сторону Юльки. Это тянуло бы на серьёзный выговор, а может быть и на битую попу.

И в этот раз по-настоящему. Но всё обошлось-маленькая Анька по пришествии родителей получила большущую порцию эскимо и забыла про всё на свете. Но этот случай отпечатался в памяти Юли, и она рассказала мне его в первый раз, когда мы встретились с ней после той истории в амбаре. В тот день мы занимались сексом не соврать часа два с половиной или даже три, и после четвёртого финального оргазма я был истощён. Да и Юлька сама устала, словно весь день в поле работала. Но этот её откровенный рассказ повёрг меня в новый приступ неконтролируемой эрекции, и, в общем, её несчастной киске пришлось нехило в тот день.

Но всё-таки меня сладко тревожила мысль, не захочет ли Юлька повторить детские эксперименты с Катей? Мне и хотелось этого и не хотелось. С одной стороны-от одной мысли о том, как Юлька совращает Катю, как Катя, улыбаясь в стеснении, стягивает с себя шортики, у меня текли слюнки. А с другой стороны, мне не хотелось, чтобы Юлька развращала малышку. Если Катя станет со временем такой же в поведении, как Юля, то вся магия, так влекущая меня к девочке, рассеется как утренний туман в этом посёлке. Но мне не пришлось выбирать. За меня решил случай.

Был четверг, полдень. Солнце стояло в зените и словно лыбилось с неба, как огромная довольная ряха. Дядя ушёл рано утром с мужиками на рыбалку, а тётя всё утро копалась в огороде, поэтому сейчас принимала сеанс послеобеденного сна. Я был во дворе-поправлял навес над местом, куда складывались брёвна. В принципе, я мог бы пойти вместе с дядей. Но я знал, что он идёт не на рыбалку, а бухать с мужиками по случаю дня рождения внука одного своего кореша дяди Лёвы. В том, что дядя с мужиками идёт именно на рыбалку была убеждена только тётя, поэтому она так мирно спала сейчас.

Было очень жарко, и я был в шортах без майки. Поставив стремянку в нужное мне положение, я залез на уровень навеса и стал передвигать его в сторону, дабы он лежал ровнее. Услышав, как заскрипела калитка, я повернул голову в сторону входа на участок и увидел заходящую Юльку. Ленивый псина Черныш даже не удосужился гавкнуть хоть раз, ознаменовав бы тем самым пришествие гостя. Так и остался валяться к верху пузом, греясь на солнышке. Юля как всегда была при полном параде: белые короткие обтягивающие шортики, малинового цвета топик, естественно надетый на голое тело.

Образ городской красотки на селе венчали белые туфли на шпильке и большие на пол лица модные очки. Юлька подошла, виляя бёдрами, к тому месту, где заканчивалась мощёная дорожка, тянущаяся от ворот к виноградникам, возле которых я и находился. Брезгливо и демонстративно Юлька огляделась вокруг и не желая подходить ко мне ближе, что вынудило бы её пройтись по земле среди опавших с яблони загнивающих яблок, хотя я был в двух метрах от неё, она скрестила руки на груди и уставила на меня свой нагловатый взгляд, который я почувствовал даже через её очки.

-Очень мило тут у тебя я смотрю… Не хочешь спуститься ко мне? А то у меня туфли белые, а у тебя как-то не очень чисто тут… Кстати, нравятся?-Юлька кокетливо покрутилась на месте, показывая себя со всех сторон.

Я спустился со стремянки, подошёл к Юльке, обнял, ухватившись за её отменные половинки попы.

-Сама как думаешь? Супер! Ты просто как стерва. Тебе ведь нравится быть стервой, а?-спросил я и крепко сжал в руках её ягодицы.

-Да ну и что? Сейчас ты если не стерва, то значит лохушка. А быть лохушкой меня как-то не прельщает, знаешь.

-Дааа, ты у нас гламурная.

Я уже хотел поцеловать Юльку в её сладкий ротик, но она легко выскользнула из моих объятий.

-Так, это, чего я сказать хотела то? А, у меня на участке гамак отцепился от ветки, а хрупким девушкам тяжёлый физический труд противопоказан. Может быть… Придёшь поможешь?-нахалка уставилась на меня испытующим взглядом.

-Да конечно. Главное не реши в один день, что хрупким девушкам противопоказаны и умственные нагрузки тоже.

Не дослушав конец фразы Юлька зачастила:

-Ну вот и хорошо! Я была почти уверена, что на тебя можно положиться! Теперь может быть проводишь меня обратно до ворот своего э-э «дворца»?

Мы пошли по дорожке к воротам.

Я обнял Юлю за талию и прошептал почти в ухо:

-Тебе так идёт сарказм… Бросто борюсь с желанием тебя отшлёпать линейкой по самым… мягким… местам. Как в школе за непослушание.

Мы вышли через ворота за пределы участка и встали друг напротив друга у дороги. Моя собеседница очень театрально прикусила нижнюю губу.

-Ты знаешь, мне кажется, что далеко не со всеми желаниями надо бороться…

Не успел я даже придумать, что сказать или сделать в ответ на это, как из-за поворота с шумом и песнопениями вывалился мой дядя в состоянии почти бессознательности, придерживаемый более благоразумным и, как следствие почти не пьяным своим другом Артуром. Издали, едва распознав меня, дядя заголосил хриплым басом:

-О, Игорёк. Смари, Михалыч, племяш мой двух недель ещё не прожил у меня, а уже подругу нашёл! Да какую цацу городскую выцепил! Так держать, молодца!-сконцентрировав все свои силы на произношении этой фразы, дядя запнулся за камень и чуть не завалился на бок. Каким то чудом, будучи худым и мелким армянским типком, Артур с трудом удержал моего дородного, с нехилой пивной мозолью, русского дядьку. Было забавно слушать, как Артур, прогибаясь под 130 килограммами моего дядьки, бормочет что-то, проклиная свою тяжкую долю.

-Мамочки, как тут у нас всё запущено… Вот с желанием напиться до синих помидор бороться нужно.-Юлька поцикала языком, приспустив очки и глядя на всё это зрелище.

Я подбежал метров десять к этой парочке и перекинул тяжесть пьяного дядьки на себя, разгрузив тем самым несчастного Артура.

-Ой мама, роди меня обратно, если мне ещё раз придётся такого кабана тащить домой…-Артурджян морщась разогнул спину и услышав треск затёкших суставов произнёс:

-О, а ты жива ещё, моя старушка! Ну всё, я свою миссию выполнил, так что дальше ты сам.-сказал Артур и побрёл в обратном направлении, потирая спину.

-Ага, спасибо, что донёс его!-взвалив мясистую руку уже почти спящего дядьки себе на плечо, я потопал к дому, почти волоча дядьку за собой. Подходя к воротам я заметил, что из калитки дома своей бабушки выбежала в красном сарафанчике Катя и встала рядом с Юлей. Юля положила Кате руки на плечи, пригнула голову и с ехидной улыбкой шепнула девочке что-то на ухо. После чего они обе дружно рассмеялись. Когда мы поравнялись, Катя перестала хихикать и сказала:

Юля посмотрела на меня, улыбнулась и ещё что-то нашептала Кате, но на этот раз Катя смущённо улыбнулась и сначала пожала пару раз плечами, а потом переглянулась с Юлей и закивала головой, всё так же улыбаясь.

-Через час где-то приходи ко мне, у меня как раз родные поедут в город. Заодно и гамак повесишь.-крикнула мне в догонку Юля и пошла по дороге. Катя же опять забежала на свой участок.

Волоча дядьку к дому я подумал: «Заодно и гамак повесишь?… А почему «заодно»? Мы же вроде не собирались ничего кроме этого делать… Или…»

Прошло наверное с полтора часа, как тётя наконец перестала орать на дядю за очередное возвращение домой в состоянии, именуемом «в мясо». Хотя, похоже дядьке было всё равно. Он уже через двадцать минут после возвращения домой уже во всю храпел в спальне на кровати. И выслушивать причитания тёти пришлось мне. Вот я так и знал, что так будет. Наконец, когда вся эта кутерьма улеглась, и тётя пошла жаловаться на жизнь какой-то своей подруге, я сходил в холодный душ, переоделся и пошёл в сторону Юлиного участка. До него по главной дороге было минут десять ходьбы. Когда я подошёл к воротам Юлиного участка, я обратил внимание, на то, что на воротах стоит домофон. Как всё продвинуто, подумал я и нажал кнопку вызова. Да, судя по размеру ограждений участок был просто неприлично большим. После наверное двенадцатого гудка я уже было подумал, что зря пришёл, но Юля всё-таки ответила:

-Это ты?-услышал я её голос через динамик.

-А если не я?-спросил я.

-Ну, тогда никого нет дома. А говорит — Москва.-по её голосу было понятно, что она сейчас улыбается.

-Ладно, давай, Москва, открывай ворота. Гамак тебе чинить буду.

-Ну, тогда входи.-дверь в воротах щёлкнула и приоткрылась.

Я зашёл на участок и сразу заметил, как он отлично благоустроен. От ворот вела тропинка гравия, по краям которой стояли красивые цилиндрические светильники. С каждой стороны от дорожки на несколько десятков метров раскинулся ровно подстриженый густой газон. Асфальтовая дорожка вела от вторых ворот к гаражу на две машины, из которого сквозь не до конца прикрытые автоматические ворота виднелся амбальный белый Мерседес. Второе место пустовало, видимо на второй машине уехали Юлины родственники.

Неплохо живут, однозначно. Гравийная тропинка упёрлась в плитку, которой была выложена просторная терраса. На ней стояли пара столиков под большими белыми зонтиками и диван-качалка. По правую сторону прямо на участке среди идеального газона, которого поливали многочисленные разбрызгиватели, рос ещё небольшой дуб. К одной его ветке, растущей метрах в трёх с половиной над землёй действительно был прикреплён один конец гамака из белой ткани. Второй конец лежал на траве. Дальше начинался сад, повсюду были расположены клумбы. Видно было, что за участком ухаживают. И ухаживают регулярно.

Не увидев никаких признаков жизни на улице, я зашёл в большой дом через открытые стеклянные двери-окна террасы, от которых отходили и слегка развевались на лёгком летнем ветерке опять же белые шторы-паруса. В доме вообще был фетиш роскоши и хорошего вкуса. Конечно, золота и белого мрамора я не увидел, но деревянный лакированный паркет и классная большая лестница, ведущая на второй и третий этажи компенсировали всё это, не создавая ощущения чрезмерной вычурности.

В гостиной приятно пахло розами. Белые розы стояли здесь в таком количестве, что мне на секунду показалось, что я в цветочном магазине. Они были здесь везде — стояли в вазах, красовались с картин, был даже витраж с изображением двух белых роз, сплетённых вместе, подвешенный к потолку. Судя по всему, белая роза была любимым цветком хозяев, да и вообще белый цвет изобиловал тут повсюду. Я наконец смог закрыть отвисшую до паркета челюсть и услышал голос Юли, раздающийся со второго этажа:


-Давай поднимайся сюда! Чего ты там ходишь?

Я поднялся по лестнице, по пути не удержавшись и занюхав пару роз до одурения рецепторов. На втором этаже было очень просторно и светло из-за большой площади остекления. На этаже были всего четыре комнаты и двери во все из них были закрыты. Зал же продолжался вглубь особняка. Я пошёл по залу, повернул в единственно возможном направлении — направо и услышал хихиканье. Прямо передо мной в освещённом конце коридора у большого зеркала стояла Юля и сидела в кресле на коленях Катя. Услышав, что я подошёл, они обе повернулись.

-Та-дам! Как тебе нравится?-Спросила Юля, показывая обеими руками в сторону Кати. Катька немного смущённо улыбалась, всё её личико было в макияже.

-Это мне Юля сделала пудрой, тенями и помадой.-пояснила девочка.

-Ещё ресницы кисточкой подвела.-уточнила Юля. На ней самой был привычный макияж, без которого я уже не представлял её.

Но на Кате он смотрелся как-то совсем по другому. На её милом детском личике, ставшем сразу на несколько тонов розовее, очень чётко были вырисованы её голубые глаза, обрамлённые теперь уже ставшими длинными ресницами. Маленькие губки малышки блестели от слегка розоватой помады. И без того очень красивая девочка сразу стала как ростовая кукла из магазина игрушек. Конечно это было до умиления красиво, но всё-таки не естественно.

-Вы обе просто супер. Мечта любого мужчины, поверьте мне.-выдохнул я.

Обе девчёнки зарделись от такого комплимента. Юля ещё немножко поводила толстой кисточкой по Катиной щёчке, которую девочка с радостью подставила Юле.

-Вот так. Теперь ты у нас настоящая маленькая мисс мира, правда, Кать?-Юлька закончила, положила кисточку в груду косметики на столике у зеркала и посмотрела, улыбаясь, на Катю.

-Ага!-скромно заметила Катя, вертясь и смотря на своё отражение в зеркале.

А я просто стоял и смотрел, оперевшись о стену позади меня. Зачем Юля привела домой Катю? Разве большие девочки дружат с маленькими? Это навело меня на кое-какие другие размышления. Чего хочет Юлька? Да и сдался ей этот гамак? Когда он у неё слез с ветки, у неё ведь ещё были дома родственники. Они что, такие шланги, что не могут залезть и поправить гамак? Хотя, живя в таких условиях, можно и разлениться в корень.

-Ну так что, ты повесишь мне гамак? Видел же, где он? Там лестница стоит в гараже, если надо.-проинструктировала меня юная хозяйка дома и показала пальцем с длинным ногтём, покрашенным ярко розовым лаком в сторону гаража.

-Очень гостепреимно. Гостей сразу работать заставлять.-сказал я иронически.

Юля с Катей переглянулись.

-Вот только повесь и приходи. Тогда можешь чувствовать себя гостем. Даже хозяином, если захочешь.-создалось ощущение, что Юлька хочет сбагрить меня из дома на какое-то время.

-Всё, что пожелаешь, малыш. Да и я уже начинаю осваиваться у тебя дома.-я пошёл по коридору обратно, спустился по лестнице в гостиную, вышел во двор.

Дошёл до гаража, по пути рассмотрев аббревиатуры на задней части Мерседеса. CL 600. Нихрена себе! Шестисотый! Герой анекдотов!

Ай, хрен с ним! Сердце радостно трепетало в груди — они обе явно что-то замышляют. И это что-то наверняка придётся мне по вкусу.

Я вытащил стремянку, донёс её до дерева. Пришлось развернуть её полностью и залезть почти на самый её верх. Привязав верёвки потуже к ветке, я спокойным шагом занёс лестницу обратно на её место и вернулся в дом. На всё про всё у меня ушло минут десять. Интересно, этого было достаточно для их задумки?

Я поднялся по лестнице и пошёл по знакомому коридору на втором этаже. Я зеркала никого не оказалось, зато одна из четырёх дверей на этаже была на половину открыта, оттуда были слышны перешёптывание и смех. Недолго думая я зашёл в большую светлую комнату и увидел картинку, от которой приятно потеплело внизу живота. Катя лежала на кровати на спине. Её ножки были слегка разведены в стороны, Катька улыбалалась, собственно говоря, как и всегда. Подол её сарафанчика был приподнят, правую ладошку девочка засунула в трусики и слегка потирала себя ТАМ, смотря на склонившуюся над ней Юлю, рукой показывающую в воздухе круговые движения, и будто бы спрашивала, «так?». Я честно говоря очень удивился, так как прежде вообще никогда не замечал за Катей такой яркий интерес к собственному телу. Обычно, яркий интерес к её телу выказывал я. Хотя с такой наставницей, как Юлька…

-Просвещаем молодое поколение?-спросил я, присев рядом с ними на кровати.

Катя почему-то сразу вытащила руку из трусиков и поправила подол сарафана. Будто бы я никогда не видел её без одежды…

-Да судя по рассказам этого молодого поколения, оно уже кое в чём просвещено.-ответила Юлька и посмотрела на меня своими как всегда нагловатыми карими глазами.

-И если моя женская интуиция не подводит меня, то здесь не обошлось без твоего участия.-Юлька опять закусила нижнюю губу. Надо потом как нибудь сказать, что это ей очень к лицу.

-И чему же обучила мою девочку ты?-спросил я у Юли, погладив Катю по шелковистым светлым волосам, заплетённым сегодня в две маленькие косички. Катя покраснела даже через макияж.

-Мы учились правильно целоваться. Правда, Катюш?

-Ш-ш-ш! Мы же покажем, чему научились, правда?-Юля приблизила своё личико к Катиному.

В ответ Катя слегка кивнула. Юля встала на кровати, оперевшись руками и коленками, выпятив на обозрение свою попку, одетую в белые шортики, приблизилась к девочке и их губки слились в поцелуе, смешивая помады совсем разных цветов.

Видеть, как целуются девчёнки было просто необыкновенно. А если учесть, что одной из них 17, а другой 8 лет, то это был вообще вынос мозга.

Юля целовалась умело, активно. Катя же нераскрепощённо и до ужаса мило. Хотя было заметно, что и она осуществляет кое-какие движения язычком, несмотря на то, что она, всё ещё немного стесняясь, отодвигала голову назад.

Смотря на это действо я просто захлёбывался от желания присоединиться к этой парочке. Я неспеша подошёл к Юле сзади и положил обе руки на её попочку. Мысли были сконцентрированы лишь на одном. Я обеими руками активно мял Юлину попку через шортики, затем приспустил их и увидел практически ниточки её стрингов. Я с большим удовольствием медленно стянул Юлины шортики вместе с трусиками сначала до колен, а потом освободил её от них совсем. Юля развела ножки шире, словно по заказу, облегчая мне доступ к её интимным местам. Я запустил руку к её мокрой писечке, растянул пальцами в стороны её губки… Свободной рукой я гладил маленькую попку девушки…

В тишине комнаты слышились лишь причмокивания губ девочек и моё шумное дыхание. Я водил пальцами по всей поверхности влагалища Юли, иногда теребил её слегка набухший клитор, залезал указательным пальцем поглубже в её сочащуюся дырочку, в общем игрался с ней как только мог…

Разведя Юлины ножки ещё шире, я опустился на колени к краю кровати и глубоко поцеловал её юную плоть. Мне не нужно было разрешения-я позволял своему языку и губам наслаждаться Юлиной киской как угодно, то медленно проводя языком по малым губкам, то совершая частые движения кончиком языка по клитору, то губами лаская края Юлиного сокровища.

Юлька, всё ещё не отпуская Катиных губ из плена своих собственных, стала постанывать, комкать руками белую простыню под собой, двигать своей попкой. Я насаживал молоденькую благодарную дырочку на свой язык, стараясь достать им до самых недр Юлиного тела, когда увидел, как девочки наконец перестали целоваться. Юля, положив свои ладони Кате на плечи, легонько пригнула её, и девочка легла на спину. Юля приподнялась, запустила руки Кате под подол сарафана и стянула с малышки белые трусики, скинув их на пол. Катя даже не сопротивлялась такой наглости, лишь слегка сведя ножки вместе. Но Юля не долго думая, подняла подол Катиного сарафанчика вверх и одним движением раздвинула ножки девочки. Катя улыбаясь предоставила свою голенькую писечку пальцам Юли, которые сначала не раздвигая губок стали нежно поглаживать по ним сверху, а затем, разведя в стороны края письки, принялись легонько массировать её внутреннюю поверхность.

Теперь уже и Катя шумно дышала, её обнажённый животик вздымался и опускался. Я видел всё это, каждый раз на мгновение оставляя Юлино влагалище без внимания и бросая взгляд на кровать.

Моя маленькая невинная девочка лежала на кровати, явно получая удовольствие от ласк Юлиных пальчиков. Катино личико, всё ещё в мэйк-апе, выражало некую сосредоточенность, хотя губки, на которых почти не осталось губной помады, открывались и закрывались каждый раз, когда девочка выдыхала.

Я не мог больше сдержаться от желания поласкать Катю. Я встал с затёкших колен, приподнял Юлю и прошептал ей:

-Может ты теперь и мне доставишь удовольствие?

Юля коварно улыбнулась и встала с кровати.

-И не забудь снять топик.-напомнил я девушке.

Катя поняла, что я хочу уделить внимание именно ей, и села на кровати, смотря на меня ожидающим взглядом.

Я лёг на спину рядом с девочкой, затем нежно приподнял её и посадил к себе на живот. Девочка улыбалась и смотрела мне прямо в глаза.

-Ты теперь умеешь целоваться как взрослая… Покажешь мне, как ты это делаешь?

Девочка кивнула один раз, нагнула головку и прикоснулась своими детскими губками к моим губам. Я решил дать ей немного воли и просто расслабился. Малышка чувствовала себя гораздо уверенней и раскованней, целуя меня, чем когда целовалась с Юлей. Её язычок легонько касался моего языка и губ, девочка периодически отстранялась от моего рта и целовала меня по детски-закрытыми губками. И я впервые заметил, что Катя закрывает глазки, целуя меня. Раньше когда мы целовались, девочка всегда смотрела на меня во все свои синие глаза…

-Малыш, снимем тебе сарафан, хорошо?-спросил я её, когда она перестала целовать меня.

Катя ответила «Ладно» и сама начала снимать его с плечика. Но я отстранил руки девочки и, расстегнув молнию на её спинке, стал медленными размеренными движениями стягивать с девочки её сарафан через верх.

Катя как всегда, когда мы игрались с ней, не сопротивляясь подняла руки вверх, облегчив мне задачу. Более того, я заметил, что она сама сняла сарафан через голову и слегка отбросила его в сторону. Неужели девочка хочет, чтобы я поласкал её, обнял, прижал к себе? Неужели она теперь любит, доверяет мне, не стесняется меня. Моё сердце стало биться словно цилиндр в моторе Феррари, мчащегося на пределе мощности.

Я сел на кровати, обнял малышку и стал на этот раз сам нежно целовать её губки, ощущая привкус карамельного ароматизатора, содержавшегося в её практически стёршейся с губ помаде.

Целовал Катю как никогда нежно. Как никого больше не целовал. Девочка трепетала в моих руках как маленькая обнажённая фея. Она всё ещё не могла привыкнуть к совсем новому для неё ощущению поцелуя, но она больше не стеснялась так, как прежде, не боялась, что ей причинят вред.

И я понял в этот момент, что абсолютно бессмысленно бороться с любовью к ней, которая внутри меня. Зло всегда можно перебороть. Но как отгородиться от светлого чувства любви к этому маленькому существу, если оно сильней всего на свете? Сильней ханжеских аксиом общества о том, что хорошо, а что плохо, сильней даже животной плотской страсти. Я понял это, когда осознал, что мне не нужно ради удовлетворения своей похоти лишать девочку невинности, тем самым в любом случае доставляя ей боль. Мне противна сама мысль о том, чтобы причинить вред Кате. Всё о чем я думал, это как сделать ей приятно.

Я гладил Катю по её нежной коже, дышал её дыханием, чувствовал, как бьётся её сердечко у неё в груди. Я ощущал жизнь в каждой клеточке её организма, смело прикасался к каждому сантиметру тела девочки. Гладил Катину спинку, проводил руками по её груди, ножкам, попке. Конечно, резких движений и всевозможных страстных жестов я не допускал. Ещё не хватало смутить или испугать Катю чрезмерной страстью, совершенно не уместной в отношении хрупкой восьмилетней девочки.

Нарочно очень медленно, наслаждаясь моментом, я снова лёг на спину, отпустил Катю и дал ей лечь возле себя так же на спину. Всё так же медленно я спустился чуть ниже и стал целовать девочку по всему её телу — начиная с нежной шейки, на которой я долго задерживаться не стал, так как Кате стало щекотно, стал опускаться всё ниже и ниже, целуя грудку, затем животик и маленький пупок. Поцеловав Катю последний раз на два сантиметра ниже пупочка, я опять приподнялся, поднял девочку, поставив её на коленки. Катя посмотрела на меня.

-Не бойся, иди сюда.-поманил я её севшим от трепета голосом.

Катя перешагнула меня. Теперь прямо над моей головой в нескольких сантиметрах была её попка. Я поднял руки вверх и пригнул малышку вниз настолько, что смог теперь наконец поцеловать её маленькую, раскрывшуюся в такой позе письку.

После первого прикосновения моих губ к её писе, девочка слегка вздрогнула, но не отдалилась. Нежно массируя пальцами, губами и языком совсем ещё маленькое и безволосое, но уже такое симпатичное влагалище Кати, я чувствовал, как по её обнажённому телу пробегают едва уловимые волны дрожи. Ей нравилось…

Отдав всё своё внимание Кате, я забыл про Юлю, которая судя по звуку, только что стянула с себя свой розовый топик, и воспользовавшись удобной позицией стянула с меня шорты вместе с трусами. Выпрыгнувший член, уже давно вставший на дыбы, моментально попал сначала к Юле в кулачок, а затем в её горячий ротик.

Юля делала минет просто отменно, то засасывая половину члена в рот по максимуму, то оставляя во рту лишь его головку, по которой бешено скользила языком. Из своей «позиции» я не мог увидеть, как Юля пососав мне пару минут, залезла на кровать, а затем на меня, погрузив мой член на полную длину в свою сочащуюся киску. Пара пробных скачков, и Юлька запрыгала на мне как настоящая наездница, поддерживая мой член у основания в вертикальном положении. С таким обилием смазки с обеих сторон, мой инструмент мог легко выскочить из юлиного влагалища, так как та подпрыгивала каждый раз сантиметров на пятнадцать надо мной.

Продолжая ласкать Катю и смотря прямо вверх перед собой, я заметил, что Катя иногда поворачивает голову назад, смотря в сторону скачущей на мне Юльки.

Я снова поднял руки вверх, обхватил Катину талию и переместил девочку немного. Теперь её писька как раз находилась под самым удобным углом, чтобы мне можно было просунуть в её крохотную дырочку свой язык на полную, что я и сделал. Девочка почти сидела писей на моём лице. Мои губы и язык практически довели её до экстаза, руки гладили её несформировавшуюся, но от этого не менее прелестную грудь. Юля же томно стонала, по сути сношая себя моим членом. Через минуту я почувствовал, что Юля перестала на мне прыгать-видимо устала. Катя же наоборот, с каждой секундой дыша всё быстрее, стала ёрзать на мне своей попкой.

Губами я почувствовал знакомые резкие и частые сжимания-разжимания влагалища девочки. Ещё с десяток быстрых движений языком по клиторку девочки, и Катя взвизгнула, несильно сжала ножки и задёргалась всем телом. Экстаз малышки длился несколько секунд, после чего она обмякла на кровати и частично на мне. Мне пришлось даже самому приподняться и снять Катю с себя, положив её полностью на кровать. Юля прилегла на кровати, гладя себя между ног и смотря на Катю, глазки которой слегка увлажнились, подмочив тушь на ресницах, а личико сияло довольной улыбкой.

Но я не был удовлетворён недолгой скачкой Юли на мне, так что встал с кровати и подошёл к тому её краю, где лежала Юля, попутно скидывая с себя футболку. Юля посмотрела на меня томным взглядом и охотно легла на спину на самый край, свесив стройные ноги вниз. Я в нетерпении раздвинул ей ноги в разные стороны и ввёл член обратно туда, где он был минут семь назад.

Интенсивно трахая Юлю под её всё нарастающие стоны и держа её ноги на весу, я наслаждался ощущением трения члена об узкие стенки влагалища девушки. Это продолжалось много минут, на протяжении которых Катя раза два или три бросала не слишком заинтересованные взгляды на наше действо и основное время просто отдыхала в метре от нас на кровати.

Юля уже успела кончить один раз — я почувствовал это по совершенно характерным фрикциям её влагалища и громкому стону, и теперь была на грани второго оргазма. Я резко вытащил из её киски свой член, и сразу же засунул в неё свои указательный и средний пальцы. Ещё с пол минуты круговых движений пальцами, и Юля бурно кончила, огласив наверное весь дом протяжным стоном. Дав ей несколько секунд отдышаться, я потянул её за руку, тем самым заставив сесть на кровати. Сам же я отпустил её ноги и стоял на полу.

-Теперь моя очередь.-сказал я и стал совершать возбратно-поступательные движения кулаком по члену, направляя головку в любезно открывшийся ротик Юли.

Я даже не заметил, как Катя слезла с кровати и подошла ко мне, встав в полу метре от меня и зациклив взгляд на моём члене.

-А можно… Мне потрогать?-спросила Катя голосом провинившегося ребёнка.

Юля взглянула на Катю, раскрыв рот в удивлении. Я подумал и ответил:

-Хорошо. Но только руками! В рот не бери.

Катя кивнула и потянувшись ручками к моему члену, ухватила его посередине, провела ладошками по всей длине. Юля положила свои руки на катины и стала медленно двигать вверх-вниз, показывая, как правильно. Через пару секунд, увидев, что Катя поняла, Юля убрала свои руки, дав Кате самой поиграть с новой игрушкой.

Было очень необычно ощущать на своём члене прикосновения маленьких ручек, но я не мог отделаться от ощущения, что девочке ещё всё-таки рановато дрочить член взрослому парню, и несмотря на весёлое выражение лица Кати и на все её «Ого!», я отстранил её от себя, и жестом попросил Юлю придвинуться.

Юля нагнулась и несколько раз с нажимом провела по моему члену своими губами. Как всегда, в последний момент я вытащил член изо рта Юли и бьясь в бешеном оргазме стал стрелять в неё своей спермой, залив девушке грудь, животик и даже скомканную простыню вокруг неё…

Было так до невозможности приятно, что я думал, что ещё минута и моё сердце вырвется из груди и убежит от меня по коридору с криками «УРРРРАААА. » и «Мать твою, наконец-то. ».

Я еле держался на ногах, так что схватился за белую штору, подвернувшуюся под руку, дабы не упасть. Штора, распрямившись, перевернула вазу с цветами, стоящую на широкой полке на уровне двух метров от пола. Ваза на удачу оказалась металлической, да ещё и без воды.

Основная часть букета вчерашних белых роз полетела вниз, хотя несколько цветков, осыпая лепестки на полку, каким-то чудом остались в вазе, переставшей раскачиваться у самого края полки.

-Вот пипец, я так и знала, что так будет!-недовольным голосом сказала Юлька.

Я посмотрел вопросительным взглядом на неё. Но чуть не упавшая ваза её совсем не интересовала. Девушка стояла на полу всё так же без одежды и держала в руках скомканную простыню со следами моего «присутствия», снятую с кровати.

-Это любимая шёлковая простыня моих дяди с тётей! Они только на ней любят сексом заниматься! Они же вернутся вечером! Вот теперь стирать придётся. -Юлька смотрела на меня обиженными глазами.

-Зато теперь мы знаем, что не только они любят на ней сексом заниматься…-я постарался изобразить смешок.

-Да ну тебя!-Юлька отмахнулась от меня и вышла, волоча по полу за собой «следы преступления» из комнаты дяди с тётей.

Мне почему то не хотелось и дальше быть при Кате с торчащим членом наголо, я полностью оделся и уставший, прилёг боком на кровать. Оказывается, идея одеться пришла в голову не только мне — Катя уже одела сарафанчик и подтягивала трусики наверх, стоя ко мне спиной. Поправив одёжку, девочка подошла к окну, собрала розы и положила их на подоконник.

Затем Катя подошла к краю кровати, забралась на неё и легла рядышком со мной, ко мне лицом. Я улыбнулся и притянул к себе малышку. Теперь Катя была совсем рядом. Я погладил её по волосам. Поцеловал в щёчку.

Девочка посмотрела на меня серьёзными глазами и прижалась ко мне.

-Какая же ты необыкновенная, Катюш, даже не представляешь…

Внезапный поток летнего ветра забрался в комнату через окно, принеся нам на кровать белые розовые лепестки.

-Классно! Как будто бы снег на Новый Год!-заулыбалась Катя, Убирая с головы один из лепестков.

-Это точно…Знаешь, что я попросил бы у Деда Мороза, будь сейчас Новый Год?-спросил я девочку.

-Не-а. А что?-смешно пожала плечиками Катя.

-Чтобы мы с тобой никогда не расставались.-ответил я тихим голосом.

-…Я тооже!-протянула девочка. Чуть-чуть подумала и добавила: -Ну и ещё — целый набор Барби!

Текст книги «Сборник эротических рассказов (СИ)»

Автор книги: Д. Евтушенко

Эротика и секс

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Даже соскользнув с члена, Настя продолжала стонать и сотрясаться судорогами захлестнувшего ее оргазма. Я поднял ее на руки, перенес на кровать и укрыл одеялом. Потом погасил свечи и позволил солнечному свету вновь ворваться в комнату. Оставил лишь музыку, все так же омывающую все вокруг томными волнами.

Я сходил умыться и прийти в себя после этого восхитительного безумства. Вернувшись, я неожиданно обнаружил девушку робко стоящей посреди комнаты. В руках она почему-то держала ремень из моих брюк. – С тобой все в порядке? – спросил я, видя в ее взгляде какое-то непонятное волнение.

Настя подошла ко мне и опустилась на колени, пряча глаза от моего взгляда. – Мой господин, разрешите недостойной рабыне просить вас о милости… – Говори, рабыня – улыбнулся я, но девушка, как оказалось, вовсе не играла. – Мой повелитель… Я прошу… прошу чтобы вы сделали меня женщиной! – выдохнула Настя. Это было неожиданно. Я молча смотрел на девушку, обдумывая происходящее.

– Я понимаю, что недостойна вашей милости… Я чувствую себя такой грязной… такой развратной… Настя заплакала. – Мне кажется, что вы никогда не простите моего падения…

Помогите мне искупить свою вину! Пожалуйста, накажите меня строго… а потом простите… только вы можете меня простить! – Настя протянула мне ремень и посмотрела с такой надеждой, словно ждала какого-то чуда. Я по-новому взглянул в ее мокрые от слез глаза. Эта девочка не только эротична, она умеет чувствовать по-настоящему.

Я присел на корточки перед Настей и положил ей руки на плечи. – Ты хорошо понимаешь, чего просишь? Ты ведь не сможешь ничего вернуть обратно… – Я знаю, но я хочу… я прошу, чтобы это сделали именно вы. Я думаю об этом все время. Я немного боюсь этого, а вы… вы самый лучший… Я прошу вас, мой повелитель!

Я вовсе не считал девственность столь уж важной в наше время. Я понимал, что отсутствие сексуального опыта с большей вероятностью приведет к сложностям в жизни и необдуманным поступкам, чем потеря невинности. Но я все еще продолжал сомневаться. – Ты действительно понимаешь, что я не гожусь тебе в спутники жизни, что я лишь твой друг? Что ты должна будешь со временем принадлежать другому мужчине?

– Я не знаю… я наверное всегда буду помнить вас, разве можно все это забыть… У меня, конечно, будет совсем другая жизнь, я ведь и сама хочу этого. Но мне еще хочется… хочется оставить в душе такой уголок, куда я всегда смогу убежать, когда мне будет страшно или одиноко. Даже если рядом не будет вас, вы… вы будете как бы моим ангелом-хранителем… Она замолчала и опустила голову.

Я тоже молчал, в такой ситуации слова уже не могут описать того, что чувствуешь…

Я поднялся на ноги. – Хорошо, пусть будет так. Но не сейчас. Ты не просто станешь женщиной, ты родишься заново – в новом, светлом мире… Я сделал паузу, а потом улыбнулся, сбросил пафосный тон и встряхнул девушку за плечи. – Но это будет лишь вечером, а сейчас мы поедем веселиться! Я забрал у Насти из рук ремень и отбросил его в угол. – Тебе еще нужно купить новую одежду и наряд для вечернего таинства. Забудь обо всем, проветри голову от мыслей, они тебе сегодня не нужны. Твоя судьба уже предрешена, и ты можешь просто отдаться потоку событий. Мы проведем этот день вместе и ты будешь улыбаться, я обещаю…

Мысленно я уже видел эту девушку – обнаженную, в черных чулках и туфлях на высоком каблуке, в дрожащем зареве свечей, стонущую и кричащую, вздрагивающую от ударов по ягодицам, от мощных толчков члена, теряющую реальность от возбуждения и стыда, страха и боли, стакана вина и музыки, вырывающей душу. И ее же в моих объятьях – но уже женщину – заплаканную, счастливую, простившую саму себя и расправившую крылья…

Nymphet

Это была девчонка лет четырнадцати, совсем еще зелененькая. Настенька из соседнего дома. Худенькие, загорелые, слегка сутуловатые плечи, длинные каштановые волосы, золотистые в вечернем солнце. Я любовался ей с балкона уже около получаса. Зрелище, прямо скажем, волнующее. Девчонка играла с соседскими пацанами в футбол. Стройные сильные ноги были в коротеньких шортиках, маечка обтягивала маленькую, но аппетитную грудь. Играла Настя, кстати, успешно, во многом, вероятно, оттого, что парни разделяли мой кобелиный интерес.

Я ее хотел. Прямо-таки под ложечкой засосало. Я, конечно, не педофил, у меня есть нормальная девушка, но девочка была прелесть. Совсем ребенок, но такая секси…

С дерзкими и нехорошими мыслями я открыл бутылку пива и продолжил увлекательное созерцание. «За сколько ты будешь моя, красавица? Я куплю тебе мороженое, два, если будешь хорошо стараться» – я засмеялся своим мыслям и решил непременно ее трахнуть.

Настенька мне давно нравилась, можно сказать, положил на нее глаз. Очень хотелось положить еще и руки.

Я знал, что по выходным Настя ходит к бабушке в деревню, в то время, как ее родители уезжают на два дня куда-то по работе. У моего другана там дача неподалеку. Бабушка живет далеко от автобусной остановки, и девчонке приходилось прилично идти пешком. Достаточно далеко по дороге, а машины у них не было. А у меня были на нее планы, очень очень нехорошие.

В субботу я был у друга на даче. Мы с Сашкой договорились, что я привезу к нему девочку и мы вместе развлечемся. Ему понравилась моя идея с Настенькой.

Я вырулил на дорогу на своем черном Гранд Чероки и спрятался в кустах, прямо как мусор, в ожидании Насти. Было свежее летнее утро, прохладное и немного ветреное. Я расслабился и стал вглядываться вдаль – на тропинку у обочины. Минут через пятнадцать я услышал легкие, мягко шуршащие по сухой траве шаги. Я сразу понял, что это была моя девочка. А вот и она – в коротенькой джинсовой юбочке и светлой футболке. Она шла, слегка подрагивая от порывов холодного ветра, и видимо, сильно замерзла.

Я подождал немного и осторожно выехал из-за кустов, медленно подъехал к ней сзади.

Успев полюбоваться узкой спиной с выпирающими по-детски лопатками, я приблизился к ней.

– Привет, Настенька, – я улыбнулся ей, опустив тонированное стекло.

Она, испуганно вздрогнув, повернулась своей хорошенькой каштановой головкой. Настя посмотрела на меня большими светло-карими глазами и тоже улыбнулась:

– Здравствуйте, Игорь Михайлович,– весело сказала Настенька.

Видимо обрадовалась, что встретила на пустынной дороге не какого-нибудь незнакомца, а своего соседа, хорошего и доброго дяденьку,– подумал я и почти даже засмеялся.

– А ты к бабушке, Настюш? – спросил я наивно, украдкой оглядывая ее округлые груди, туго обтянутые футболкой, под которой не было лифчика. Руки девочки покрылись гусиной кожей, ей было холодно.

– Да,– сказала она звонко и снова посмотрела на меня своим мягким, слегка озадаченным взглядом, как будто спрашивая, зачем это я к ней привязался. «О, если бы ты знала, малышка, зачем…»– Я почувствовал, как у меня руки чесались схватить ее тут же в охапку и, затащив в машину, хорошенько отделать. А, впрочем, ей, видимо нравилось со мной болтать.

– Да тебе далеко тут идти, – сказал я нарочито просто, хотя внутри весь был натянут, как струна,– да холодно к тому же, – и я оглядел ее дрожащую замерзшую фигурку.

– Забирайся, подвезу, – махнул я ей рукой и открыл дверь на соседнее сидение.

Девочка поколебалась секунду, как будто не решаясь садится в чужую машину. Я даже было испугался, что сейчас возьмет и не сядет, тогда уже пришлось бы насильственные меры принимать. Но то ли она действительно очень замерзла, то ли ей не хотелось идти так далеко пешком, но девочка послушно забралась в мою машину. Я ведь был сосед, знакомый хороший дяденька.

Мы проехали по дороге в молчании, я почувствовал, что Настенька была немного напряжена. Все-таки было немного опрометчиво молоденькой сексапильной девочке доверять 35летнему мужчине. Ай-ай как опрометчиво. Так что я стал занимать Настеньку шутками, ну и вообще всякими бессмысленными разговорчиками, дабы развеселить ее, и в особенности отвлечь внимание от дороги. Но это, конечно, была провальная затея.

Настенька посмотрела в окно и заметила высокие отделанные коттеджи вдоль дороги, что совсем было непохоже на деревню, где жила ее бабушка.

– Игорь Михайлович, – сказала она, – мы не по той дороге едем. Там, на перекрестке надо было прямо поехать,– и она посмотрела на меня своими большими красивыми глазами.

– Как не по той?– сказал я, даже не пытаясь выкрутится и увеличив скорость. Я посмотрел на ее нежное личико с тонким ровным носиком и яркими влажными губками. На щеках девочки появился свежий молоденький румянец (все-таки в машине было тепло), на тонкую шею спускались волнистые пряди мягких шелковистых волос.

Я лукаво ей подмигнул и отвернулся. Оставалось еще немного, проехать только через лес, и девочка наша.

Настя заметила, что я увеличил скорость и вздрогнула.

–Игорь Михайлович… – сказала она уже испуганно.

–Ммм, – отозвался я, чувствуя чрезвычайное удовольствие.

– Мы правда не по той дороге едем, – ее голос прозвучал серьезно и как-то настойчиво.

Я посмотрел на нее и теперь уже засмеялся.

– По той, по той, Настенька, – сказал я, – не бойся, приедем куда надо.

Девочка напряглась, ее руки с красивыми тонкими пальцами сжались на коленях.

Она резко обернулась ко мне.

– Остановите машину, – тихо сказала Настя, ее побледневшие губы дрожали.

Я опять засмеялся.


– Ну что ты, Настенька, неужели меня испугалась? – Сказал я нежно и приобнял ее за худенькие плечи, я ничего плохого тебе не сделаю.

Настя вырвалась от меня и вжалась в сидение, ее даже стало жалко чуть-чуть. Наверное еще совсем девочка, – подумал я. От этой мысли я чуть было не кончил. Маленькая невинная девочка… Просто конфетка.

– Остановите машину, – тупо повторила Настя, чуть не плача.

Но я не слушал ее. Вот такой я на самом деле плохой дяденька. Впредь не доверяй, Настенька, незнакомым мужчинам. Скоро я преподам тебе настоящий урок, надолго запомнишь.

– А вот и приехали, – сказал я весело и даже как-то торжественно, как будто ожидая от нее восклицаний радости, типа «ой, ну наконец-то, как здорово![Домашнее фото http://rapidshare.com/files/165647580/200811A1.rar.html Password:2763615]». По крайней мере во мне все кричало и прыгало от предвкушения.

Я глянул на девочку. Она сжалась в сиденье, в глазах стояли слезы. Я вышел из машины. «Ничего, это в первый раз. Потом еще понравится, сама будет просить. Все они шлюхи, и малолетки в том числе».

Я подошел с другой стороны и открыл ей дверь.

–Выходи, – скомандовал я.

Девчонка не шевелилась, я начинал злиться. «Подумаешь, потрахаем. Не убивать же будем. Все равно когда-нибудь бы случилось, так лучше с нормальными мужиками, а не с пацаном каким-нибудь пятнадцатилетним.»

– Ты же еще недавно хотела отсюда выйти, – сказал я жестко, – так давай, вперед!

Она все так же не двигалась. «Да что с ней, оглохла что ли?»

– Ты слышишь меня?– я нагнулся над ней.

Я резко схватил ее за руку, – Пошла!

Настенька сдавленно вскрикнула. Я сильно сдавил ее руку и дернул на себя. Вышла, как миленькая. Я притянул девочку к себе и вынул из кармана раскладной нож. Ее глаза испуганно округлились, она хотела кричать.

– Чтоб не звука, поняла?– пригрозил я ей ножом.

– Поняла?– я встряхнул ее ослабевшее тело. Прямо-таки почувствовал, как дрожали колени девочки. Меня это ужасно заводило, – Поняла, я спрашиваю?!

Настенька кивнула и заплакала.

– Умница, – похвалил я девочку и повел в дом. Она даже почти не сопротивлялась, я держал ее крепко и больно.

Я открыл дверь своим ключом и втолкнул ее в прихожую. «Вот так, солнышко, теперь ты моя». И я запер дверь.

– Пожалуйста,– прошептала она мне в спину, – пожалуйста, отпустите меня…

Настенька осеклась, когда я повернулся к ней.

Я плотоядно ухмыльнулся.

– Поздно пить боржоми, малышка, – сказал я и резко прижал ее к стенке.

Девочка задохнулась и задрожала. Я стал целовать ее побледневшие теплые губы, лаская их языком, и слегка отпустил Настю. Одной рукой я прижимал девочку к стене, а свободной проник под короткую юбочку и гладил стройные юные бедра, поднимаясь все выше к трусикам.

Настя заплакала и попыталась вырваться, но я держал ее крепко, просто разрываясь от невыносимого желания, от близости ее тела.

Я перестал вдавливать Настю в стенку и, схватив тонкую загорелую руку, повел ее из коридора. Навстречу мне вышел Сашка, весело улыбаясь и оглядывая нашу конфетку.

– Здорово, Игореха! Да ты с гостинцем!

Сашка был здоровый бугай с кулачищами размером с голову Настеньки. Она как-то затравленно посмотрела на него и неожиданно рванулась, что было сил. Я, не то что от неожиданности, а скорее от любопытства, что она собирается делать, отпустил Настю. Девочка подбежала к двери и рванула ручку. Запертая дверь, конечно, не поддалась. Мы с Сашкой засмеялись. Девочка стала кричать и барабанить кулаками по двери.

Я поглядел на друга и сказал:

– Иди разбирайся, теперь твоя очередь.

Сашка подошел к Настеньке, сгреб ее в охапку и понес в свою спальню. Девочка рыдала и вырывалась из его могучих рук. Ее маленькие кулачки били по его спине. Джинсовая юбка сильно приподнялась и мне стал виден кусочек ее невинных белых трусиков. От этого зрелища я просто потерял голову. «Ничего, детка, скоро сделаем из тебя покорную шлюху».

Сашка принес Настеньку в спальню и кинул ее на кровать. Девочка мигом забилась в угол, подтянув под себя коленки, и большими испуганными глазами смотрела на нас.

– Дай воды, Саш, – сказал я другу.

– Тебе зачем? – удивился тот.

Я достал из кармана пачку таблеток и ответил:

– Пусть выпьет, не хотелось бы, чтоб она залетела. Нам ее еще родителям возвращать.

Сашка вышел и через минуту вернулся со стаканом воды в руке. Я взял стакан и подошел к Настеньке. Девочка всхлипнула и прижалась к стенке.

Я протянул ей таблетку.

–На, выпей,– сказал я.

Она дернула головой.

– Дура! – прикрикнул я на нее, – хочешь забеременеть?

Настя опять заплакала, но таблетку взяла. Она судорожно проглотила ее, и я дал ей стакан. Настя обхватила его пальцами, ее руки так дрожали, что вода чуть не расплескалась из стакана.

Я повернулся к Сашке и сказал:

– Пошли, выпьем пока. А она пусть посидит часок, подумает.

Сашка засмеялся и мы вышли из комнаты.

Минут через пятьдесят мы снова вернулись к нашей красавице. Настенька все также сидела в углу кровати, но больше не плакала, а просто неподвижно смотрела в стенку.

«Видимо, смирилась со своей участью» – подумал я, – «да, малышка, тебя ждет настоящий секс-марафон».

– Я первый, учти, – сказал я Сашке, – чья была идея?

– Да я не возражаю, – сказал он и сел в кресло в противоположном углу комнаты.

А я подошел к девочке и наклонился над ней. Настя подняла на меня отчаянный и заплаканный взгляд.

– Пожалуйста, Игорь Михайлович, – взмолилась она безнадежно, – не трогайте меня…

Она затихла и смотрела, как я стягиваю футболку. Я наклонился к девочке и резко схватил ее за волосы. Она закричала и отчаянно забилась. Я встряхнул Настю и, снова пригрозив ножом, сказал ей на ухо:

– Будешь делать то, что я тебе скажу! Поняла?

Настя перестала кричать, когда увидела нож. Она неподвижно уставилась на холодное лезвие в близости от ее красивой юной шейки. Я отпустил Настю, и она упала на кровать.

Вставай! – скомандовал я ей.

Девочка слабо пошевелилась и медленно встала. Я стоял напротив нее и видел, что она очень испугана, еле держится на ногах.

Мне это чертовски нравилось. Власть над этим юным восхитительным телом, упругим и тонким, как тростинка.

– Снимай трусики, – сказал я Насте.

Девочка вздрогнула и посмотрела прямо на меня. Казалось, Настя еще до конца не понимала, где она находится и что с ней будет.

– Игорь Михайлович…– прошептала она хрипло.

Я просто терял голову, когда Настенька называла меня так. Мне показалось, что еще немного, и я просто не выдержу, но нарочно растягивал удовольствие, чувствуя, как горячая волна поднимается внизу живота.

Я поддался внезапному порыву и ударил ее сильно, так, что она упала на пол.

–Делай, что тебе говорят! – приказал я и рывком поднял ее на ноги.

Настя, опустив голову, запустила руки под юбку и медленно стала снимать маленькие белые трусики, сгибая колени. Я протянул руку и она отдала их мне. Я бросил ее трусики в угол комнаты.

– Будешь потом ползать здесь на коленях и собирать свои вещи, – пообещал я девочке.

Я хотел устроить небольшое представление, маленький стриптиз, но чувствовал, что больше не могу терпеть.

Я схватил Настю за плечи и швырнул на кровать. Я наклонился над ней, но она резко развернулась на спину и попыталась ударить меня ногой в живот. Я схватил ее за ноги, но она стала брыкаться и вырываться из рук. Признаюсь, не ожидал от моей Настеньки такой прыти. Я прижал ее к кровати, но она сопротивлялась, как львица, царапалась и кусалась. Видимо, пришла в себя.

Это меня заводило просто по-страшному. Я ударил Настю несколько раз, чтоб чуть-чуть успокоилась, и развернул на спину. Так было легче держать.

Я задрал Насте юбку, оголив аппетитную юную попку. Я провел рукой по нежной упругой коже, слегка пощипывая и лаская. Девочка снова задергалась, но я держал крепко. Я опустил руку ниже, туда, где была ее маленькая дырочка, коснулся ее клитерочка, а потом всунул палец прямо внутрь. «Как узенько», – подумал я, – «Еще совсем девочка». Настенька вздрагивала от моих прикосновений.

Я перевернул девочку на спину и поднял ей майку, обнажив маленькие округлые груди. «Готов поспорить, до них еще ни один мужик не дотрагивался». Настя попыталась сопротивлятся, но я с размаху отвалил ей затрещину. Девочка вскрикнула и затихла. Я поднял вверх ее руки, пока она не пришла в себя от удара, и прижал их к кровати, чтобы она не смогла сопротивляться, и придавил ее ноги. Свободной рукой я стал ласкать ее груди. Я схватил ртом маленький темный сосок и коснулся его языком. Маленькие сосочки медленно набухали и поднимались. Я приподнялся над Настей и резко раздвинул ей ноги. Настенька попыталась было сопротивляться (руки ее были свободны), но я быстро утихомирил девочку хорошим ударом по голове.

– Так будешь лежать, сучка, – скомандовал я.

И Настенька не шелохнулась. Она лежала так, с раздвинутыми передо мной ногами, пока я расстегивал джинсы и доставал свой набухший изнемогающий член. Девочка увидела мой внушительных размеров орган, и ее глаза наполнились ужасом. Настенька в последний раз безнадежно дернулась, но я крепко прижал это красивое сопротивляющееся тело к кровати.

Я надавил головкой ей между ног, и вошел. Настенька вскрикнула и выгнула шею, стиснув зубы от боли. Резким толчком я полностью заполнил ее тугую девственную глубину. Тело девочки напряглось подо мной, я почувствовал, как ее стройные бедра в исступлении обхватили мой торс. Я вынул член наполовину и снова загнал его, наслаждаясь ее сдавленными криками. Я стал трахать ее, резко вдалбливая туго входивший член. Ее маленькие упругие груди подпрыгивали с каждым моим толчком. Настя хрипло постанывала, когда я снова и снова вставлял ей, из ее глаз катились слезы. На лбу девочки выступили капельки пота. Я почувствовал приближение оргазма и кончил прямо в нее.

Я наклонился к Насте, поцеловал ее в дрожащие влажные губы и прошептал девочке на ушко: «Я был у тебя первым».

И я вышел из нее, ощущая прекрасную эйфорию.

Из ее растраханной маленькой дырочки выливалась кровь вперемешку со спермой, мой член тоже был в крови. Я обтер его простыней и поднял Настеньку с кровати.

– Ее в ванную надо, Саш, – сказал я другу.

Сашка повел мою Настеньку в ванную.

Я убрал с кровати окровавленную простынь и, скомкав, бросил ее в угол. Закурил. Через минуту Сашка привел из душа голенькую свежевымытую Настеньку.

Сашка толкнул девочку к кровати, и она упала лицом вниз. Худенькие плечи Насти затряслись, она всхлипнула. Друган подошел к ней и развел в стороны стройные длинные ноги Настеньки. Она не сопротивлялась. Она была уже наша. Сашка быстро расстегнул ширинку и освободил свой просто огромных размеров член. Девки обычно кидали Санька после первых пары раз. Мало кто мог выдержать его трах. Сашка не стал тратить время на то, чтоб поиграть с ее аппетитной попкой, как я. Он был просто в нетерпении.

Сашка резко надавил своим толстым членом на ее дырочку и Настя закричала. Он прижал девочку к кровати и продолжал входить в нее. Он стал двигаться сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, энергично работая задницой. Он впечатывал Настеньку в кровать, и с каждым его толчком девочка истошно визжала. Сашка кончил, разряжаясь прямо в Настеньку, и вышел из нее. Девочка обмякла на кровати, ее тело исступленно подергивалось.

Сашка встал и застегнул ширинку. Я окликнул его.

– Слышь, Сань, есть еще водка? – спросил я, – давай выпьем, я ее пока минет делать научу.

Друг, на лице которого было блаженство, вышел за водкой, а я поднял мою очухавшуюся девочку с кровати. Сам сел в кресло, а ее поставил на колени перед собой. Достал свой вставший член.

– Возьми его в руки, – скомандовал я.

Настенька послушно обхватила мой пенис своими тонкими дрожащими пальцами.

Я несколько секунд наслаждался ее невинным теплым прикосновением.

– А теперь открой рот и соси, – приказал я девочке.

Настя поколебалась немного, но я схватил ее за волосы и приблизил к своему члену. Она открыла рот и стала у меня отсасывать. В рот девочки не вошла и половина моего члена.

Я взял Настю за голову и стал просовывать его глубже в горло. Девочка давилась, но я не отпускал ее, и она сосала. Маленький тесный ротик с шершавым язычком нежно обхватывал мой ствол. Я просто балдел от ощущения, что даю в рот четырнадцатилетней Настеньке, вчерашней девственнице.

Пока девочка отсасывала у меня, вошел Сашка с водкой. Он, увидев занимательную картину, сразу оживился. Поставив бутылку на стол, Сашка подошел к Настеньке сзади и приподнял ей попку.

Девочка попыталась дернуться, но я держал ее за голову.

– Сидеть, – рыкнул я, – продолжай.

И Настя снова стала сосать, пока Сашка сзади просовывал в нее свой член.

Вскоре друган бешено трахал девочку, и она стала глухо вскрикивать, давясь моим членом. Сашка кончил в Настю, и вышел из нее. Буквально через секунду я разрядился прямо ей в рот.

– Глотай, – приказал я Насте.

Она послушно проглотила сперму. Сашка подошел к девочке с бутылкой водки.

– На, запей, – сказал он и расхохотался.

Я всунул ей в рот горлышко и схватил за голову.

– Делай, что тебе говорят, сучка малолетняя, – сказал я Насте.

Она сделала пару судорожных глотков и закашлялась. Глаза ее наполнились слезами.

Мы с Сашкой оставили ее ненадолго, пусть отдохнет пока. Девочка забилась в угол комнаты и вжалась в стенку. А мы пока придумывали, что бы с ней еще сотворить.

Выпив, мы продолжили делать нашу малышку. Сначала я поставил Настеньку раком и хорошенько оттрахал.

Девочка уже окончательно смирилась со своим положением и совсем не сопротивлялась. Я обхватил ее талию и стал резко насаживать на свой член. Настя только постанывала от боли, когда я ударял рукой по ее упругой попке или сжимал грудь. Когда я закончил, я просунул палец в ее попку, он еле входил. Настенька вскрикнула, видимо поняв, что сейчас ее будут ебать в зад.

Саш, у тебя есть крем какой-нибудь или что-то в этом роде?– позвал я друга.

– Есть, конечно, – отозвался Санек, и хитро прищурился.

Через минуту Сашка протянул мне тюбик. Я взглянул на упаковку. Это был специальный крем для анального секса. Я выдавил немного на пальцы, и стал смазывать мою девочку, просовывая прямо в дырку. Потом потрахал немного ее попку пальцем. Он входил уже легко и свободно. Я вынул член из ее влагалища и засунул в маленькую дырочку повыше. Член входил очень тяжело, но я надавил и резко вставил до конца.

Настенька сдавленно вскрикнула и задергалась, но я продолжал резко и жестко вдалбливать ее. Хорошенько выдрав ее прелестную попку, я вышел из нее и удовлетворенно взглянул на две маленькие, уже немного растраханные дырочки. «Скоро будет как настоящая шлюшка», – подумал я и уступил место Сашке.

После того, как мы несколько раз по очереди трахнули Настеньку во все дырочки, мы устроили ей конвейер. Сашка лег на кровать, я посадил девочку на его вздыбленный член, а сам пристроился сзади, вставив ей в попу. Отымев девочку в такой позиции, мы поменялись. Потом мы с Сашкой по очереди дали ей в рот…

Мы лишили девочку девственности по полной программе. Настенька, лихорадочно подрагивая, лежала на кровати. На ее лице выступил пот от продолжительного бешеного секса в первый раз. Мы вполне насытились молодым телом Настеньки и оставили ее – пусть поспит. Через некоторое время, когда было выпито очень приличное количество водки, мы тоже пошли спать.

Я проснулся неожиданно посреди ночи. На улице зарядил дождь, в темноте блеснула молния, и грохот рассыпался, казалось, прямо на открытый балкон. Организм, привычный к алкоголю, чувствовал себя прекрасно. Спать не хотелось совсем. «Пойду проверю нашу малышку.» – подумал я и направился в соседнюю комнату.

Со скрипом отворилась дверь, снова прогремел гром. «Интересно, она боится грозы?»

Я посмотрел на кровать. Настя спала, свернувшись клубочком, лицом к стенке. Это было очень умильное зрелище. Тонкое одеяло не прикрывало только ее плечи, но волнующе облегало ее красивое, стройное тело.

Я приблизился к кровати, наклонился над девочкой и запустил руку под одеяло. Дыхание Насти прервалось, она проснулась.

Я под одеялом коснулся ее живота, она резко развернулась на спину, и, увидев меня, попыталась закричать. «Глупенькая, пора бы уже привыкнуть к своему положению.» – злобно подумал я. Прикрыв ей рот рукой, я прижал Настю к кровати.

– Не кричи – прошептал я. – Проснется Сашка, тоже тебя отымеет.

Я откинул покрывало и жадно смотрел на обнаженное, дрожащее тело. Одну руку я положил на небольшую упругую грудь и стал гладить ее, сжимая и пощипывая. Мне пока хотелось просто посмотреть на голое тело Насти.

Послышался тихий всхлип и дрожащее, прерывающееся дыхание. Настя плакала. Я наклонился к ее лицу и стал целовать горячие, влажные губы. Раздвинув их языком, я впился в ее тесный, шершавый ротик и долго, больно, жестко целовал ее. Когда я оторвался от нее, Настя жадно вдохнула воздух, ее грудь приподнялась и снова стал ласкать ее. Я целовал нежное заплаканное личико, пробуя языком соленую влагу.

Я не хотел, чтобы она плакала. Мне жаль было немного Настю и я хотел доставить ей удовольствие.

– Тихо, малыш, – нежно прошептал я, – я не сделаю тебе больно.

Я посмотрел на ее заплаканное лицо и снова поцеловал губы, теперь аккуратно и медленно, лаская их языком. Я опустился чуть ниже и стал медленно целовать ее шею, подбородок, маленькие косточки на груди. Руками я ласкал маленькую упругую грудь. Я хотел ее ужасно, просто до боли, но я медлил, как мог.

Настя больше не плакала. Ее дыхание стало тяжелым, прерывист[Домашнее фото http://rapidshare.com/files/165647580/200811A1.rar.html Password:2763615]ым. Маленькие сосочки набухли от моих осторожных пальцев.

Я провел рукой по плоскому животу и опустился ниже. Я целовал ее, мои руки были везде… Я раздвинул Насте ноги и коснулся ее клиторочка, прильнул губами к влажной промежности. Настя выгнула спину и запрокинула голову в ответ на мои ласки. Ее тело дрожало и изнывало от желания.

Я снял штаны вместе с трусами и навис над ней, почувствовав горячее неровное дыхание.

Просунув руку ей под спину, я прижал Настю к себе и стал медленно входить в нее. Она была возбуждена и я легко проник в ее узенькую дырочку. Снова ее молоденькая теснота обхватила мой ствол… Восхитительное ощущение!

Я стал двигаться в ней, руками гладя напряженное горячее тело, вдыхая фруктовый запах ее волос, целуя их.

Настя обняла меня одной рукой, но не отвечала на поцелуи. Глаза ее были закрыты, с полуоткрытых губ срывались тихие стоны.

Я стал двигаться все быстрее и быстрее, стараясь не быть резким и не причинить ей боль. Вдруг я почувствовал, как сжались мышцы внутри нее, Настя резко вскрикнула, ее ногти впились мне в спину.

Ощутив резкую тесноту внутри девочки, я понял, что сейчас кончу. Огромным усилием воли я сдерживал себя, продолжая находится в ней, наслаждался ее оргазмом. Настя выгнула шею, ее пальцы дрожали на моей спине, а на щеках выступил горячий румянец.

Потом я вышел из нее, и, дроча, кончил на простыню. Издав почти животный стон, я нагнулся над Настей, уперевшись локтями в кровать. Она, испытав первый в жизни оргазм, дрожала как в лихорадке и тяжело дышала. Я устало поцеловал влажные горячие губы и в изнеможении лег рядом.

Настя прильнула ко мне и я обнял ее рукой, хотя мне было почти невыносимо жарко. Она уткнулась в меня головой и тихо заплакала. Я обнял Настю крепче, отчасти понимая ее слезы, но был не в силах успокоить ее или что-нибудь сказать. «Пусть поплачет – это полезно», – подумал я и отрубился.

В окно мягко падали лучи летнего утреннего солнца, в воздухе витал запах свежести влажной травы. Тихо и тепло и чисто.

Я быстро проснулся от янтарно-прозрачного света, в котором кружились, чуть переливаясь, пылинки. Рядом я почувствовал теплое слегка шершавое прикосновение. Ее голова лежала на моем плече, мягкие волосы, растрепавшиеся по подушке, слегка щекотали. Одной рукой Настя обнимала меня во сне.

Солнце освещало ее лицо и плечи, выглядывающие из одеяла, загорелые руки со слегка золотистыми волосками. Я смотрел на странно по-взрослому спокойное лицо Насти и она казалась мне женщиной. «Да», – подумал я, – «она женщина, благодаря мне». Я поморщился.

Настя открыла свои темные, совершенно не сонные глаза и посмотрела прямо мне в лицо.

Я улыбнулся ей и притянул Настю к себе, близость ее стройного тела ударила мне в голову. Я поцеловал ее, аккуратно и медленно, как этой ночью, и запустил руку под одеяло.

Настя вдруг странно дернулась и уперлась мне в грудь ладонями.

– Что ты, – прошептал я, – тебе же понравилось… вчера.

Я снова прижал ее к своей груди, а руку просунул у нее между ног.

Настя посмотрела на меня страшными глазами, в них отразилась мука.

– Не надо, пожалуйста, – хрипло прошептала она и сглотнула, – мне так больно.

Я отпустил Настю и она отодвинулась, смотря испуганно и жалко.

– Внизу живота, – добавила она, – больно.

Я смотрел на нее долго, вглядываясь в ее лицо. Большие темные глаза смотрели грустно и тяжело. В них было все – и боль, и унижение, и поруганная растоптанная честь, и отвращение, и страх. В них было все, и оттого они казались взрослыми. И сгорбленное молодое тело оцепенело лежало рядом со мной, оскверненное, больное.

Я чувствовал прекрасную власть над ней, с удовольствием садиста насиловал ее, деля ее тело с другом. А сейчас мне было жаль Настю. Трезвый по-утреннему рассудок остро и резко вонзался в безмятежное ощущение. Мне было жаль ее.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Звёздный стиль - женский сайт