Она всё любит делать по своему и не слушает мои советы, может в глубине души она и считает, что я


30 потрясающих цитат, которые можно использовать как статус в соцсетях

Иногда общаясь с разными людьми, удивляешься что самые достойные из них одиноки. Их отличает необычная харизма, приятная внешность, живой аналитический ум, хорошее воспитание и манеры, за которыми всегда спрятан сильный взгляд, в котором едва просматривается небольшая грусть. Они ищут «своих» людей: для общения, для компании и приятного отдыха, для любви, для отношений и семьи. Они чаще ошибаются, сильнее страдают, реже идут на контакт, тяжелее переживают неудачи. Но каждый раз, сгорая в отношениях дотла, они возрождаются из пепла, становясь ещё более совершенными и сильными. И снова начинают всё сначала… Им чужды стереотипы современного общества, им невозможно силой навязать чужое мнение — только доказать примером и правдой. Независимо от того, мужчина это или женщина, они в поисках такого человека, рядом которым будет тепло и спокойно. И это «спокойно» основано не на отсутствии ссор, адреналина или крайних граней эмоций. Это «спокойно» означает, что рядом человек, который не предаст. Человек, которому ты безгранично доверяешь и уверен в нем на 100%. Ведь даже самые сильные люди бесконечно стремятся обрести уверенность, что их любят.

Красив не тот, кто внешне получился, а тот, кто с добротой в душе родился.

У каждого человека внутри существует предел… Предел чувств… Предел боли…. Предел ненависти…. Предел прощения…. Поэтому люди иногда, могут долго терпеть….Долго молчать…. Долго делать выводы, а потом в один миг взять и уйти, без слов и объяснений…

Мы иногда готовы простить даже самые ужасные поступки и только ради того, чтобы не терять человека. Это и есть любовь. Страх потерять родное.

Мечтайте именно о том, чего вам действительно хочется, даже если вам кажется, что это невозможно. Мечты имеют свойство сбываться.

Любите Маму, пока она смеётся… И теплотой горят её глаза… И голос её в душу вашу льётся… Святой водою, чистой как слеза… Любите Маму- ведь она одна на свете… Кто любит Вас и беспрестанно ждёт… Она всегда с улыбкой доброй встретит… Она одна простит Вас и поймет.

Бывают такие ошибки, за которые даже перед собой стыдно.

Относись ко всем с добром и уважением, даже к тем, кто с тобой груб. Не потому, что они достойные люди, а потому, что ты — достойный человек.

Мир настолько сгнил, что даже влюбиться в кого-то — это самый большой риск, который мы можем себе позволить. Нас сжимает изнутри от вероятности, что это окажется не взаимно или агрессивно воспринято. Люди разучились любить, миром правят потребительские отношения.

Делайте то, что заставляет вас чувствовать себя счастливыми. Будьте с теми, кто заставляет вас улыбаться. Смейтесь, любите, пока живете… Не думайте о времени, не слушайте чужие мнения, и не думайте о том, что может быть потом… «Потом» может и не быть.

Просто я такой человек… У меня все слишком! Если я люблю, то слишком. Если ненавижу, то тоже слишком. Слишком близко принимаю все к сердцу, слишком сильно верю людям. Слишком сильно надеюсь на них. И слишком сильно в них разочаровываюсь.

Человек, которому ты на самом деле дорог, никогда тебя не отпустит. И не важно, насколько тяжела ситуация.

Ты однажды присядь и послушай, что же хочет твоя душа? Мы так часто не слушаем душу, по привычке куда-то спеша.

Самая большая человеческая глупость — боязнь. Боязнь совершить поступок, поговорить, признаться. Мы всегда боимся, и поэтому так часто проигрываем.

Когда идёшь на уступки ради человека, который тебе дорог, и переступаешь через свои принципы, будь готов к тому, что этот человек переступит и через тебя, так как мало кто ценит подобное. Люди вообще мало что ценят: они всё воспринимают как должное.

Сильные не ищут замену человеку, который был им дорог, а смотрят в упор в ту пустоту, которая образовалась после его ухода. Слабые же в эту пустоту пытаются запихнуть кого угодно, лишь бы создать иллюзию, что в их жизни нет пустых мест.

Правильно говорят — чем добрее душа, тем сложнее судьба.

Не ждите, что станет легче, проще, лучше. Не станет. Трудности будут всегда. Учитесь быть счастливыми прямо сейчас. Несмотря ни на что.

Не навязывайтесь людям. Лучше быть в одиночестве, чем с тем, кому ты не нужен.

Человек взрослеет тогда, когда способен улыбнуться тому, кто сделал больно.

Есть такие вещи, о которых я никогда не вру: о том, что люблю или соскучился. Банально, но их, реально, мало кто от меня слышал.

Самый ценный подарок, который ты можешь преподнести кому либо — это твое время, потому что ты отдаешь то, что никогда не сможешь вернуть.

Один из самых сильных страхов для человека – это понять, что он ошибался в течение долгого времени.

Наберись смелости, если хочешь что-то изменить. Наберись терпения, если что-то изменить невозможно. И будь мудрым, чтобы знать, когда нужна смелость а когда терпение.

Не судите по внешности. За бедной одеждой может скрываться богатое сердце.

Некоторые люди не слышат, что ты говоришь, а некоторые слышат, о чем ты думаешь.

Есть сорт людей, которые плюнут тебе в душу и ещё будут вести себя так, как будто это ты их обидел и должен просить прощения.

Кто мы такие, что бы не прощать друг другу обиды, если даже Бог прощает нам наши грехи.

Одно из самых главных правил жизни: не гонись за тем, что само уходит.

Люди меняются не потому, что их любят, а потому, что любят они.

Никогда не жалей о своих ошибках, ведь не сделав их, ты никогда не узнаешь как делать правильно.

Правильно ли выражение послушай женщину и сделай наоборот см?

так нужно поступать

Эту пословицу нужно применять избирательно к некоторым ситуациям в отношениях мужчины и женщины. Нужно критически относиться к некоторым пожеланиям женщины. Например, если просьба женщины имеет очень высокую цену. Мужчина в этом женщине может отказать. А предложить женщине то, что ему по силам, точнее по карману. А может быть женщина просто наговорила мужчине каких-то глупостей, тогда тоже можно ей в чём-то отказать. Нельзя выполнять абсолютно все женские капризы. Но большинство просьб женщины, а также свои обещания нужно выполнять, иначе отношения сойдут на «нет». Желательно во многом прислушиваться к женщине, кроме ситуаций, когда её желания оказались выше его возможностей. Как вариант компромисса, что-то можно отложить на потом.

То что мужчины умнее не оспариваю, но у женщин сильнее развита интуиция. Поэтому в некоторых вопросах, особенно в житейских, стоит принимать во внимание мнение женщины-она исключительно редко бывает неправа. А вот в технических вопросах женщинам имеет смысл не перечить мужчинам, они в этом лучше разбираются. Просто стоит слепо им довериться. А если не получится-спросить по полной.

Это выражение явно придумал мужчину. Намек на слабые умственные способности женщины и подозрение ее в неадекватности. У женщин лучше развита интуиция, женщина чаще принимает решения не умом, а сердцем. Поэтому, дорогие мужчины, прислушивайтесь к мнению женщины. А принимая решение окончательно, просто включайте мозги!

В этом определении кроется неточность. Вы когда-нибудь задумывались почему пуговицы застегиваются по-разному на женской и мужской одеждах, видели как выжимают белье руками мужчины и женщины? Они в этих случаях делают всё в противоположных направлениях, но это не означает, что они делают разное дело.

С моей точки зрения, взгляды мужской и женский, не разнонаправлены, а перпендикулярны друг другу. В итоге, если каждый стремиться доказать свою правоту, то летят искры; если взгляд с двух разных точек помогает увидеть объем, то возникает взаимопонимание. Если человек что-то делает по другому, это не означает, что он делает неправильно.

Более важно не что мы делаем, а как мы делаем.

Не стоит забывать и то, что в мужчине преобладает стратег, женщина — тактик. Действуют слаженно — победа за ними, если бодаются, то так и останутся у разбитого корыта.

Получив письмо мужа, она знала уже в глубине душ что все останется по старому, что она не в силах будет пренебречь своим положением, бросить сына и соединиться с любовником. 3 страница

Он ждал, что она возразит; но она молчала, глядя перед собою.

– Я уже просил вас держать себя в свете так, что злые языки не могли ничего сказать против вас. Было время, когда я говорил о внутренних отношениях; я ведь не говорю про них. Теперь я говорю о внешних отношениях. Вы неприлично держали себя, и я желал бы, чтоб это не повторялось.

Она не слышала половины его слов, она испытывала страх к нему и думала о том, правда ли то, что Вронский не убился. О нем ли говорили, что он цел, а лошадь сломала спину? Она только притворно насмешливо улыбнулась, когда он кончил, и ничего не отвечала, потому что не слыхала того, что он говорил. Алексей Александрович начал говорить смело, но, когда он ясно понял то, о чем он говорит, страх, который она испытывала, сообщился ему. Он увидел эту улыбку, и странное заблуждение нашло на него.

«Она улыбается над моими подозрениями. Да, она скажет сейчас то, что говорила мне тот раз: – что нет оснований моим подозрениям, что это смешно».

Теперь, когда над ним висело открытие всего, он ничего так не желал, как того, чтоб она, так же как прежде, насмешливо ответила ему, что его подозрения смешны и не имеют основания. Так страшно было то, что он знал, что теперь он был готов поверить всему. Но выражение лица ее, испуганного и мрачного, теперь не обещало даже обмана.

– Может быть, я ошибаюсь, – сказал он. – В таком случае я прошу извинить меня.

– Нет, вы не ошиблись, – сказала она медленно, отчаянно взглянув на его холодное лицо. – Вы не ошиблись. Я была и не могу не быть в отчаянии. Я слушаю вас и думаю о нем. Я люблю его, я его любовница, я не могу переносить, я боюсь, я ненавижу вас… Делайте со мной что хотите.

И, откинувшись в угол кареты, она зарыдала, закрываясь руками. Алексей Александрович не пошевелился и не изменил прямого направления взгляда. Но все лицо его вдруг приняло торжественную неподвижность мертвого, и выражение это не изменилось во все время езды до дачи. Подъезжая к дому, он повернул к ней голову все с тем же выражением.

– Так! Но я требую соблюдения внешних условий приличия до тех пор, – голос его задрожал, – пока я приму меры, обеспечивающие мою честь, и сообщу их вам.

Он вышел вперед и высадил ее. В виду прислуги он пожал ей молча руку, сел в карету и уехал в Петербург.

Вслед за ним пришел лакей от княгини Бетси и принес Анне записку:

«Я послала к Алексею узнать об его здоровье, и он мне пишет, что здоров и цел, но в отчаянии».

«Так он будет! – подумала она. – Как хорошо я сделала, что все сказала ему».

Она взглянула на часы. Еще оставалось три часа, и воспоминания подробностей последнего свидания зажгли ей кровь.

«Боже мой, как светло! Это страшно, но я люблю видеть его лицо и люблю этот фантастический свет… Муж! ах, да… Ну, и слава богу, что с ним все кончено».

Никто, кроме самых близких людей к Алексею Александровичу, не знал, что этот с виду самый холодный и рассудительный человек имел одну, противоречившую общему складу его характера, слабость. Алексей Александрович не мог равнодушно слышать и видеть слезы ребенка или женщины. Вид слез приводил его в растерянное состояние, и он терял совершенно способность соображения. Правитель его канцелярии и секретарь знали это и предуведомляли просительниц, чтоб отнюдь не плакали, если не хотят испортить свое дело. «Он рассердится и не станет вас слушать», – говорили они. И действительно, в этих случаях душевное расстройство, производимое в Алексее Александровиче слезами, выражалось торопливым гневом. «Я не могу, не могу ничего сделать. Извольте идти вон!» – кричал он обыкновенно в этих случаях.

Когда, возвращаясь со скачек, Анна объявила ему о своих отношениях к Вронскому и тотчас же вслед за этим, закрыв лицо руками, заплакала, Алексей Александрович, несмотря на вызванную в нем злобу к ней, почувствовал в то же время прилив того душевного расстройства, которое на него всегда производили слезы. Зная это и зная, что выражение в эту минуту его чувств было бы несоответственно положению, он старался удержать в себе всякое проявление жизни и потому не шевелился и не смотрел на нее. От этого то и происходило то странное выражение мертвенности на его лице, которое так поразило Анну.

Когда они подъехали к дому, он высадил ее из кареты и, сделав усилие над собой, с привычною учтивостью простился с ней и произнес те слова, которые ни к чему не обязывали его; он сказал, что завтра сообщит ей свое решение.

Слова жены, подтвердившие его худшие сомнения, произвели жестокую боль в сердце Алексея Александровича. Боль эта была усилена еще тем странным чувством физической жалости к ней, которую произвели на него ее слезы. Но, оставшись один в карете, Алексей Александрович, к удивлению своему и радости, почувствовал совершенное освобождение и от этой жалости и от мучавших его в последнее время сомнений и страданий ревности.

Он испытывал чувство человека, выдернувшего долго болевший зуб. После страшной боли и ощущения чего то огромного, больше самой головы, вытягиваемого из челюсти, больной вдруг, не веря еще своему счастию, чувствует, что не существует более того, что так долго отравляло его жизнь, приковывало к себе все внимание, и что он опять может жить, думать и интересоваться не одним своим зубом. Это чувство испытал Алексей Александрович. Боль была странная и страшная, но теперь она прошла; он чувствовал, что может опять жить и думать не об одной жене.

«Без чести, без сердца, без религии, испорченная женщина! Это я всегда знал и всегда видел, хотя и старался, жалея ее, обманывать себя», – сказал он себе. И ему действительно казалось, что он всегда это видел; он припоминал подробности их прошедшей жизни, которые прежде не казались ему чем либо дурным, – теперь эти подробности ясно показывали, что она всегда была испорченною. «Я ошибся, связав свою жизнь с нею; но в ошибке моей нет ничего дурного, и потому я не могу быть несчастлив. Виноват не я, – сказал он себе, – но она. Но мне нет дела до нее. Она не существует для меня…»

Все, что постигнет ее и сына, к которому, точно так же как и к ней, переменились его чувства, – перестало занимать его. Одно, что занимало его теперь, это был вопрос о том, как наилучшим, наиприличнейшим, удобнейшим для себя и потому справедливейшим образом отряхнуться от той грязи, которою она забрызгала его в своем падении, и продолжать идти по своему пути деятельной, честной и полезной жизни.

«Я не могу быть несчастлив оттого, что презренная женщина сделала преступление; я только должен найти наилучший выход из того тяжелого положения, в которое она ставит меня. И я найду его, – говорил он себе, хмурясь больше и больше. – Не я первый, не я последний». И, не говоря об исторических примерах, начиная с освеженного в памяти всех Прекрасною Еленою Менелая, целый ряд случаев современных неверностей жен мужьям высшего света возник в воображении Алексея Александровича. «Дарьялов, Полтавский, князь Карибанов, граф Паскудин, Драм… Да, и Драм… такой честный, дельный человек… Семенов, Чагин, Сигонин, – вспоминал Алексей Александрович. – Положим, какой то неразумный ridicule падает на этих людей, но я никогда не видел в этом ничего, кроме несчастия, и всегда сочувствовал ему», – сказал себе Алексей Александрович, хотя это и было неправда, и он никогда не сочувствовал несчастиям этого рода, а тем выше ценил себя, чем чаще были примеры жен, изменяющих своим мужьям. «Это несчастие, которое может постигнуть всякого. И это несчастие постигло меня. Дело только в том, как наилучшим образом перенести это положение». И он стал перебирать подробности образа действий людей, находившихся в таком же, как и он, положении.

«Дарьялов дрался на дуэли…»

Дуэль в юности особенно привлекала мысли Алексея Александровича именно потому, что он был физически робкий человек и хорошо знал это. Алексей Александрович без ужаса не мог подумать о пистолете, на него направленном, и никогда в жизни не употреблял никакого оружия. Этот ужас смолоду часто заставлял его думать о дуэли и примеривать себя к положению, в котором нужно было подвергать жизнь свою опасности. Достигнув успеха и твердого положения в жизни, он давно забыл об этом чувстве; но привычка чувства взяла свое, и страх за свою трусость и теперь оказался так силен, что Алексей Александрович долго и со всех сторон обдумывал и ласкал мыслью вопрос о дуэли, хотя и вперед знал, что он ни в каком случае не будет драться.


«Без сомнения, наше общество еще так дико (не то, что в Англии), что очень многие, – и в числе этих многих были те, мнением которых Алексей Александрович особенно дорожил, – посмотрят на дуэль с хорошей стороны; но какой результат будет достигнут? Положим, я вызову на дуэль, – продолжал про себя Алексей Александрович, и, живо представив себе ночь, которую он проведет после вызова, и пистолет, на него направленный, он содрогнулся и понял, что никогда он этого не сделает, – положим, я вызову его на дуэль. Положим, меня научат, – продолжал он думать, – поставят, я пожму гашетку, – говорил он себе, закрывая глаза, – и окажется, что я убил его, – сказал себе Алексей Александрович и потряс головой, чтоб отогнать эти глупые мысли. – Какой смысл имеет убийство человека для того, чтоб определить свое отношение к преступной жене и сыну? Точно так же я должен буду решать, что должен делать с ней. Но, что еще вероятнее и что несомненно будет, – я буду убит или ранен. Я, невиноватый человек, жертва, – убит или ранен. Еще бессмысленнее. Но мало этого; вызов на дуэль с моей стороны будет поступок нечестный. Разве я не знаю вперед, что мои друзья никогда не допустят меня до дуэли – не допустят того, чтобы жизнь государственного человека, нужного России, подверглась опасности? Что же будет? Будет то, что я, зная вперед то, что никогда дело не дойдет до опасности, захотел только придать себе этим вызовом некоторый ложный блеск. Это нечестно, это фальшиво, это обман других и самого себя. Дуэль немыслима, и никто не ждет ее от меня. Цель моя состоит в том, чтоб обеспечить свою репутацию, нужную мне для беспрепятственного продолжения своей деятельности». Служебная деятельность, и прежде в глазах Алексея Александровича имевшая большое значение, теперь представлялась ему особенно значительна.

Обсудив и отвергнув дуэль, Алексей Александрович обратился к разводу – другому выходу, избранному некоторыми из тех мужей, которых он вспомнил. Перебирая в воспоминании все известные случаи разводов (их было очень много в самом высшем, ему хорошо известном обществе), Алексей Александрович не нашел ни одного, где бы цель развода была та, которую он имел в виду. Во всех этих случаях муж уступал или продавал неверную жену, и та самая сторона, которая за вину не имела права на вступление в брак, вступала в вымышленные, мнимо узаконенные отношения с новым супругом. В своем же случае Алексей Александрович видел, что достижение законного, то есть такого развода, где была бы только отвергнута виновная жена, невозможно. Он видел, что сложные условия жизни, в которых он находился, не допускали возможности тех грубых доказательств, которых требовал закон для уличения преступности жены; видел то, что известная утонченность этой жизни не допускала и применения этих доказательств, если б они и были, что применение этих доказательств уронило бы его в общественном мнении более, чем ее.

Попытка развода могла привести только к скандальному процессу, который был бы находкой для врагов, для клеветы, унижения его высокого положения в свете. Главная же цель – определение положения с наименьшим расстройством – не достигалась и чрез развод. Кроме того, при разводе, даже при попытке развода очевидно было, что жена разрывала сношения с мужем и соединялась с своим любовником. А в душе Алексея Александровича несмотря на полное теперь, как ему казалось, презрительное равнодушие к жене, оставалось в отношении к ней одно чувство – нежелание того, чтоб она беспрепятственно могла соединиться с Вронским, чтобы преступление ее было для нее выгодно. Одна мысль эта так раздражала Алексея Александровича, что, только представив себе это, он замычал от внутренней боли и приподнялся и переменил место в карете и долго после того, нахмуренный, завертывал свои зябкие и костлявые ноги пушистым пледом.

«Кроме формального развода, можно было еще поступить, как Карибанов, Паскудин и этот добрый Драм, то есть разъехаться с женой», – продолжал он думать, успокоившись; но и эта мера представляла те же неудобства позора, как и при разводе, и главное – это, точно так же как и формальный развод, бросало его жену в объятия Вронского. «Нет, это невозможно, невозможно! – опять принимаясь перевертывать свой плед, громко заговорил он. – Я не могу быть несчастлив, но и она и он не должны быть счастливы».

Чувство ревности, которое мучало его во время неизвестности, прошло в ту минуту, когда ему с болью был выдернут зуб словами жены. Но чувство это заменилось другим: – желанием, чтоб она не только не торжествовала, но получила возмездие за свое преступление. Он не признавал этого чувства, но в глубине души ему хотелось, чтоб она пострадала за нарушение его спокойствия и чести. И, вновь перебрав условия дуэли, развода, разлуки и вновь отвергнув их, Алексей Александрович убедился, что выход был только один – удержать ее при себе, скрыв от света случившееся и употребив все зависящие меры для прекращения связи и главное – в чем самому себе он не признавался – для наказания ее. «Я должен объявить свое решение, что, обдумав то тяжелое положение, в которое она поставила семью, все другие выходы будут хуже для обеих сторон, чем внешнее status quo, и что таковое я согласен соблюдать, но под строгим условием исполнения с ее стороны моей воли, то есть прекращения отношений с любовником», В подтверждение этого решения, когда оно уже было окончательно принято, Алексею Александровичу – пришло еще одно важное соображение. «Только при таком решении я поступаю и сообразно с религией, – сказал он себе, – только при этом решении я не отвергаю от себя преступную жену, а даю ей возможность исправления и даже – как ни тяжело это мне будет – посвящаю часть своих сил на исправление и спасение ее». Хотя Алексей Александрович и знал, что он не может иметь на жену нравственного влияния, что из всей этой попытки исправления ничего не выйдет, кроме лжи; хотя, переживая эти тяжелые минуты, он и не подумал ни разу о том, чтоб искать руководства в религии, – теперь, когда его решение совпадало с требованиями, как ему казалось, религии, эта религиозная санкция его решения давала ему полное удовлетворение иотчасти успокоение. Ему было радостно думать, что и в столь важном жизненном деле никто не в состоянии будет сказать, что он не поступил сообразно с правилами той религии, которой знамя он всегда держал высоко среди общего охлаждения и равнодушия. Обдумывая дальнейшие подробности, Алексей Александрович не видел даже, почему его отношения к жене не могли оставаться такие же почти, как и прежде. Без сомнения, он никогда не будет в состоянии возвратить ей своего уважения; но не было и не могло быть никаких причин ему расстроивать свою жизнь и страдать вследствие того, что она была дурная и неверная жена. «Да, пройдет время, все устрояющее время, и отношения восстановятся прежние, – сказал себе Алексей Александрович, – то есть восстановятся в такой степени, что я не буду чувствовать расстройства в течении своей жизни. Она должна быть несчастлива, но я не виноват и потому не могу быть несчастлив».

Подъезжая к Петербургу, Алексей Александрович не только вполне остановился на этом решении, но и составил в своей голове письмо, которое он напишет жене. Войдя в швейцарскую, Алексей Александрович взглянул на письма и бумаги, принесенные из министерства, и велел внести за собой в кабинет.

В кабинете Алексей Александрович прошелся два раза и остановился у огромного письменного стола, на котором уже были зажжены вперед вошедшим камердинером шесть свечей, потрещал пальцами и сел, разбирая письменные принадлежности. Положив локти на стол, он склонил набок голову, подумал с минуту и начал писать, ни одной секунды не останавливаясь. Он писал без обращения к ней и по французски, употребляя местоимение «вы», не имеющее того характера холодности, который оно имеет на русском языке.

«При последнем разговоре нашем я выразил вам мое намерение сообщить свое решение относительно предмета этого разговора. Внимательно обдумав все, я пишу теперь с целью исполнить это обещание. Решение мое следующее: – каковы бы ни были ваши поступки, я не считаю себя вправе разрывать тех уз, которыми мы связаны властью свыше. Семья не может быть разрушена по капризу, произволу или даже по преступлению одного из супругов, и наша жизнь должна идти, как она шла прежде. Это необходимо для меня, для вас, для нашего сына. Я вполне уверен, что вы раскаялись и раскаиваетесь в том, что служит поводом настоящего письма, и что вы будете содействовать мне в том, чтобы вырвать с корнем причину нашего раздора и забыть прошедшее. В противном случае вы сами можете предположить то, что ожидает вас и вашего сына. Обо всем этом более подробно надеюсь переговорить при личном свидании. Так как время дачного сезона кончается, я просил бы вас переехать в Петербург как можно скорее, не позже вторника. Все нужные распоряжения для вашего переезда будут сделаны. Прошу вас заметить, что я приписываю особенное значение исполнению этой моей просьбы.

Р. S. При этом письме деньги, которые могут понадобиться для ваших расходов».

Он прочел письмо и остался им доволен, особенно тем, что он вспомнил приложить деньги; не было ни жестокого слова, ни упрека, но не было и снисходительности. Главное же – был золотой мост для возвращения. Сложив письмо и загладив его большим массивным ножом слоновой кости и уложив в конверт с деньгами, он с удовольствием, которое всегда возбуждаемо было в нем обращением со своими хорошо устроенными письменными принадлежностями, позвонил.

– Передашь курьеру, чтобы завтра доставил Анне Аркадьевне на дачу, – сказал он.

Хотя Анна упорно и с озлоблением противоречила Вронскому, когда он говорил ей, что положение ее невозможно, и уговаривал ее открыть все мужу, в глубине души она считала свое положение ложным, нечестным и всею душой желала изменить его. Возвращаясь с мужем со скачек, в минуту волнения она высказала ему все; несмотря на боль, испытанную ею при этом, она была рада этому. После того как муж оставил ее, она говорила себе, что она рада, что теперь все определится, и по крайней мере не будет лжи и обмана. Ей казалось несомненным, что теперь положение ее навсегда определится. Оно может быть дурно, это новое положение, но оно будет определенно, в нем не будет неясности и лжи. Та боль, которую она причинила себе и мужу, высказав эти слова, будет вознаграждена теперь тем, что все определится, думала она.

Анна взглянула в окно и увидала у крыльца курьера Алексея Александровича, который звонил у входной двери.

– Поди узнай, что такое, – сказала она и с спокойною готовностью на все, сложив руки на коленах, села на кресло. Лакей принес толстый пакет, надписанный рукою Алексея Александровича.

– Курьеру приказано привезти ответ, – сказал он.

– Хорошо, – сказала она и, как только человек вышел, трясущимися пальцами разорвала письмо. Пачка заклеенных в бандерольке неперегнутых ассигнаций выпала из него. Она высвободила письмо и стала читать с конца. «Я сделал приготовления для переезда, я приписываю значение исполнению моей просьбы», – прочла она. Она пробежала дальше, назад, прочла все и еще раз прочла письмо все сначала. Когда она кончила, она почувствовала, что ей холодно и что над ней обрушилось такое страшное несчастие, какого она не ожидала.

Она раскаивалась утром в том, чтo она сказала мужу, и желала только одного, чтоб эти слова были как бы не сказаны. И вот письмо это признавало слова несказанными и давало ей то, чего она желала. Но теперь это письмо представлялось ей ужаснее всего, что только она могла себе представить.

«Прав! прав! – проговорила она. – Разумеется, он всегда прав, он христианин, он великодушен! Да, низкий, гадкий человек! И этого никто, кроме меня, не понимает и не поймет; и я не могу растолковать. Они говорят: – религиозный, нравственный, честный, умный человек; но они не видят, что я видела. Они не знают, как он восемь лет душил мою жизнь, душил все, что было во мне живого, что он ни разу и не подумал о том, что я живая женщина, которой нужна любовь. Не знают, как на каждом шагу он оскорблял меня и оставался доволен собой. Я ли не старалась, всеми силами старалась, найти оправдание своей жизни? Я ли не пыталась любить его, любить сына, когда уже нельзя было любить мужа? Но пришло время, я поняла, что я не могу больше себя обманывать, что я живая, что я не виновата, что бог меня сделал такою, что мне нужно любить и жить. И теперь что же? Убил бы он меня, убил бы его, я все бы перенесла, я все бы простила, но нет, он…»

«Как я не угадала того, что он сделает? Он сделает то, что свойственно его низкому характеру. Он останется прав, а меня, погибшую, еще хуже, еще ниже погубит…» «Вы сами можете предположить то, что ожидает вас и вашего сына», – вспомнила она слова из письма. «Это угроза, что он отнимет сына, и, вероятно, по их глупому закону это можно. Но разве я не знаю, зачем он говорит это? Он не верит и в мою любовь к сыну или презирает (как он всегда и подсмеивался), презирает это мое чувство, но он знает, что я не брошу сына, не могу бросить сына, что без сына не может быть для меня жизни даже с тем, кого я люблю, но что, бросив сына и убежав от него, я поступлю, как самая позорная, гадкая женщина, – это он знает и знает, что я не в силах буду сделать этого».

«Наша жизнь должна идти как прежде», – вспомнила она другую фразу письма. «Эта жизнь была мучительна еще прежде, она была ужасна в последнее время. Что же это будет теперь? И он знает все это, знает, что я не могу раскаиваться в том, что я дышу, что я люблю; знает, что, кроме лжи и обмана, из этого ничего не будет; но ему нужно продолжать мучать меня. Я знаю его, я знаю, что он, как рыба в воде, плавает и наслаждается во лжи. Но нет, я не доставлю ему этого наслаждения, я разорву эту его паутину лжи, в которой он меня хочет опутать; пусть будет что будет. Все лучше лжи и обмана!»

«Но как? Боже мой! Боже мой! Была ли когда нибудь женщина так несчастна, как я. »

– Нет, разорву, разорву! – вскрикнула она, вскакивая и удерживая слезы. И она подошла к письменному столу, чтобы написать ему другое письмо. Но она в глубине души своей уже чувствовала, что она не в силах будет ничего разорвать, не в силах будет выйти из этого прежнего положения, как оно ни ложно и ни бесчестно.

Она села к письменному столу, но, вместо того чтобы писать, сложив руки на стол, положила на них голову и заплакала, всхлипывая и колеблясь всей грудью, как плачут дети. Она плакала о том, что мечта ее об уяснении, определении своего положения разрушена навсегда. Она знала вперед, что все останется по старому, и даже гораздо хуже, чем по старому. Она чувствовала, что то положение в свете, которым она пользовалась и которое утром казалось ей столь ничтожным, что это положение дорого ей, что она не будет в силах променять его на позорное положение женщины, бросившей мужа и сына и соединившейся с любовником; что, сколько бы она ни старалась, она не будет сильнее самой себя. Она никогда не испытает свободы любви, а навсегда останется преступною женой, под угрозой ежеминутного обличения, обманывающею мужа для позорной связи с человеком чужим, независимым, с которым она не может жить одною жизнью. Она знала, что это так и будет, и вместе с тем это было так ужасно, что она не могла представить себе даже, чем это кончится. И она плакала, не удерживаясь, как плачут наказанные дети.

Послышавшиеся шаги лакея заставили ее очнуться, и, скрыв от него свое лицо, она притворилась, что пишет.

– Курьер просит ответа, – доложил лакей.

– Ответа? Да, – сказала Анна, – пускай подождет. Я позвоню.

«Что я могу писать? – думала она. – Что я могу решить одна? Что я знаю? Чего я хочу? Что я люблю?» Опять она почувствовала, что в душе ее начинает двоиться. Она испугалась опять этого чувства и ухватилась за первый представившийся ей предлог деятельности, который мог бы отвлечь ее от мыслей о себе. «Я должна видеть Алексея (так она мысленно называла Вронского), он один может сказать мне, что я должна делать. Поеду к Бетси; может быть, там я увижу его», – сказала она себе, совершенно забыв о том, что вчера еще, когда она сказала ему, что не поедет к княгине Тверской, он сказал, что поэтому и он тоже не поедет. Она подошла к столу, надписала мужу: – «Я получила ваше письмо. А.» – и, позвонив, отдала лакею.

Получив письмо мужа, она знала уже в глубине душ что все останется по старому, что она не в силах будет пренебречь своим положением, бросить сына и соединиться с любовником.

Анна приехала в Петербург рано утром; за ней была выслана карета по ее телеграмме, и потому Алексей Александрович мог знать о ее приезде. Но когда она приехала, он не встретил ее. Ей сказали, что он еще не выходил и занимается с правителем канцелярии. Она велела сказать мужу, что приехала, прошла в свой кабинет и занялась разбором своих вещей, ожидая, что он придет к ней. Но прошел час, он не приходил. Она вышла в столовую под предлогом распоряжения и нарочно громко говорила, ожидая, что он придет сюда; но он не вышел, хотя она слышала, что он выходил к дверям кабинета, провожая правителя канцелярии. Она знала, что он, по обыкновению, скоро уедет по службе, и ей хотелось до этого видеть его, чтоб отношения их были определены.

Она прошлась по зале и с решимостью направилась к нему. Когда она вошла в его кабинет, он в вицмундире, очевидно готовый к отъезду, сидел у маленького стола на который облокотил руки, и уныло смотрел пред собой. Она увидала его прежде, чем он ее, и она поняла, что он думал о ней.

Увидав ее, он хотел встать, раздумал, потом лицо его вспыхнуло, чего никогда прежде не видала Анна, и он быстро встал и пошел ей навстречу, глядя не в глаза ей, а выше, на ее лоб и прическу. Он подошел к ней, взял ее за руку и попросил сесть.

– Я очень рад, что вы приехали, – сказал он, садясь подле нее, и, очевидно желая сказать что то, он запнулся. Несколько раз он хотел начать говорить, но останавливался… Несмотря на то, что, готовясь к этому свиданью, она учила себя презирать и обвинять его, она не знала, что сказать ему, и ей было жалко его. И так молчание продолжалось довольно долго. – Сережа здоров? – сказал он и, не дожидаясь ответа, прибавил: – Я не буду обедать дома нынче, и сейчас мне надо ехать.

– Я хотела уехать в Москву, – сказала она.

– Нет, вы очень, очень хорошо сделали, что приехали, – сказал он и опять умолк.

Видя, что он не в силах сам начать говорить, она начала сама.

– Алексей Александрович, – сказала она, взглядывая на него и не опуская глаз под его устремленным на ее прическу взором, – я преступная женщина, я дурная женщина, но я то же, что я была, что я сказала вам тогда, и приехала сказать вам, что я не могу ничего переменить.

– Я вас не спрашивал об этом, – сказал он, вдруг решительно и с ненавистью глядя ей прямо в глаза, – я так и предполагал. – Под влиянием гнева он, видимо, овладел опять вполне всеми своими способностями. – Но, как я вам говорил тогда и писал, – заговорил он резким, тонким голосом, – я теперь повторяю, что я не обязан этого знать. Я игнорирую это. Не все жены так добры, как вы, чтобы так спешить сообщать столь приятное известие мужьям. – Он особенно ударил на слове «приятное». – Я игнорирую это до тех пор, пока свет не знает этого, пока мое имя не опозорено. И поэтому я только предупреждаю вас, что наши отношения должны быть такие, какие они всегда были, и что только в том случае, если вы компрометируете себя, я должен буду принять меры, чтоб оградить свою честь.

– Но отношения наши не могут быть такими, как всегда, – робким голосом заговорила Анна, с испугом глядя на него.

Когда она увидала опять эти спокойные жесты, услыхала этот пронзительный, детский и насмешливый голос, отвращение к нему уничтожило в ней прежнюю жалость, и она только боялась, но во что бы то ни стало хотела уяснить свое положение.

– Я не могу быть вашею женой, когда я… – начала было она.

Он засмеялся злым и холодным смехом.

– Должно быть, тот род жизни, который вы избрали, отразился на ваших понятиях. Я настолько уважаю или презираю и то и другое… я уважаю прошедшее ваше и презираю настоящее… что я был далек от той интерпретации, которую вы дали моим словам.

Анна вздохнула и опустила голову.

– Впрочем, не понимаю, как, имея столько независимости, как вы, – продолжал он, разгорячаясь, – объявляя мужу прямо о своей неверности и не находя в этом ничего предосудительного, как кажется, вы находите предосудительным исполнение в отношении к мужу обязанности жены?

– Алексей Александрович! Что вам от меня нужно?

– Мне нужно, чтоб я не встречал здесь этого человека и чтобы вы вели себя так, чтобы ни свет, ни прислуга не могли обвинить вас… чтобы вы не видали его. Кажется, это не много. И за это вы будете пользоваться правами честной жены, не исполняя ее обязанностей. Вот все, что я имею сказать вам. Теперь мне время ехать. Я не обедаю дома.

Он встал и направился к двери. Анна встала тоже Он, молча поклонившись, пропустил ее.

Каренины, муж и жена, продолжали жить в одном доме, встречались каждый день, но были совершенно чужды друг другу. Алексей Александрович за правило поставил каждый день видеть жену, для того чтобы прислуга не имела права делать предположения, но избегал обедов дома. Вронский никогда не бывал в доме Алексея Александровича, но Анна видела его вне дома, и муж знал это.

Она всё любит делать по своему и не слушает мои советы, может в глубине души она и считает, что я во многом прав, но делает по своему.

Какими бы разными мы ни были, но в глубине души мы все хотим одного и того же: просто любить и быть любимыми. Мы хотим любви и не просто любви, а любви взаимной. Так мало вроде бы надо человеку для счастья. И так бесконечно много. Отчего- то эта взаимность такая редкая птица на планете Земля. Разве мы требуем невозможного? Черт возьми, дайте каждому по человеку, который будет его любить! Своему родному человечку! Отчего нас так перетасовали, поразбросали по белому свету? Зачем заставляют нас пробовать на вкус, чужие губы, чтобы в итоге понять, что это не твоё? Зачем тренируют наши сердца настолько, что они из нежных и мягких становятся грубыми и жесткими, не желающие больше любить никогда? Ведь каждый человек хочет одного: засыпать и просыпаться в любимых объятиях. Слышать смех своего ребёнка и знать, что завтра всё будет очень хорошо, несмотря ни на что, потому что есть рядом человек, который крепко держит тебя за руку и ни за что не отпустит, всегда поддержит и скажет в любой сложной ситуации: «Я буду с тобой, даже, если весь мир против!» И действительно будет. Дайте каждому по человеку, с которым не страшно встретить старость, потому что он будет любить тебя ещё сильнее. Господи, дай нам взаимности…

КОММЕНТАРИИ

Похожие цитаты

Человек или ценен, или не нужен. Для того, чтобы любить никакие причины не нужны. Тот, кто не ценит, не хочет значит. Для того, чтобы придраться к кому- то, достаточно его не любить. Идиотские мотивы можно всегда найти: не так смотрит, разговаривает, не то делает или не делает. И никакие хорошие и даже самые лучшие качества или умения не помогут. Будь ты хоть трижды распрекрасен, добр, умен и талантлив, в тебе всегда найдётся пара- тройка изъянов, которые будут бесить того, кто не видит в тебе центр Вселенной. И, прежде чем злиться и предъявлять претензии, подумай: может это просто не твой человек? И если он не мил твоему сердцу, то это не он так плох. Это ты взял на себя право держать рядом с собой чужое счастье.

Как только ты поймёшь, что Любовь- это не то, что можно приобрести, купить, вымолить или потребовать, ты станешь свободным. Пойми, любовь нельзя получить силой. Единственное её оружие- это нежность. Твой страх потерять её — бессмысленен. Твои попытки прогнать её напоминают бой с тенью. Она первопричина всего. И она бывает разная. Нервная, колючая, бьющая наотмашь, ранящая, мучающая и… милосердная, всепрощающая, исцеляющая. Порой она кажется жестокой, но она может быть и родной. Да, удивительно родной! Тихой и спокойной, как утренняя мелодия, уютной, как мамины объятия. Не пытайся обойтись без неё. Она повсюду. Как ты не понимаешь? Она в тебе! Ты же знаешь, как она может болеть, когда не находит взаимности. И как ликует в твоём сердце, если получает в ответ … сама себя же. Как только ты это почувствуешь, ты перестанешь бояться ее потерять и научишься ею делиться. И помни, она не может быть идеальной, но она всегда твоя. И она всегда с тобой, в твоём сердце!

Она всё любит делать по своему и не слушает мои советы, может в глубине души она и считает, что я во многом прав, но делает по своему.

Каждый человек создает семью с надеждой, что он до конца своих дней будет жить с супругом в любви и согласии, воспитывая вместе своих детей и разделяя радость внуков. Но за годы совместной жизни у большинства супружеских пар любовь постепенно угасает и становится понятным тот факт, что их браку пришел конец. Есть 8 признаков, которые свидетельствуют о том, что супругам пора расстаться, чем стараться сохранить отношения, которые приносят только боль и лишают обоих супругов шанса на счастье. Итак, по каким же признакам можно понять, что вашему браку пришел конец:

1. Отсутствие желания нравиться и удивлять. Если супругу безразлично, как выглядит ее жена, а у нее нет желания радовать мужа вкусными блюдами и делать ему приятное, то это начало конца. Абсолютное безразличие к тому, что делает супруг, характерный признак отсутствия любви. Если вы задерживаетесь на работе или надолго уезжаете в командировку, а жена или муж не звонит вам и не пишет SMS-ки, значит, пора задуматься о том, стоит ли дальше жить с человеком, которому вы не нужны. Но не следует путать ревность и обиду с охлаждением чувств. Подумайте о том, желаете ли вы еще обрадовать супруга дорогим подарком? Если ваш ответ — да, значит, вам надо с супругом просто поговорить по душам.

2. Нет желания общаться с супругом. Часто муж и жена приходят домой, молча ужинают, а затем расходятся по разным комнатам, где каждый из них занимается своим делом. Совместная беседа и общение их утомляет. Если вы только и ждете, когда супруг уйдет из дома, и вы сможете насладиться одиночеством, а каждый ваш разговор с ним переходит в ссору, то ожидать счастливого конца таких отношений уже не приходится. В этом случае лучше расстаться, чем стараться сохранять отношения, доставлять друг другу страдания и тащить «чемодан без ручки».

3. Спите отдельно. Если муж и жена спят в разных комнатах, а сексом они занимаются лишь для галочки, то это верный признак угасающих отношений. Отчужденность и нежелание заняться сексом с партнером говорит о том, что человек больше не близок. Совместная кровать, прикосновения во время сна и общение в темноте играют важную роль в семейных отношениях, а спят отдельно в основном те супруги, которые уличили партнера в измене или сильно ревнуют его.

Не стоит испытывать терпения друг друга, отсутствие интимных отношений рано или поздно приводит к измене. Если во время секса вам на ум приходят выражения: «кошмар», «грязь», «мука» и «зачем я это терплю?», то просто отпустите партнера и дайте возможность ему найти свое счастье. А сами начните искать новые отношения, которые принесут вам душевное равновесие и сексуальное удовлетворение.

4. Не желаете проводить досуг вместе. Спросите себя, желаете ли вы, чтобы на дне рождении друга или подруги, куда пригласили вас, присутствовал и ваш супруг. Если вы считаете, что он только испортит вам настроение в праздничный вечер и что вам лучше отдыхать в компании друзей или подруг без него, то вас, скорее всего, впереди ждет расставание с супругом. Сохранить брак в этом случае стоит только ради детей, но и здесь надо подумать, принесет ли пользу ребенку совместное проживание в одном доме чужих по сути людей. Если вы не торопитесь идти домой после работы и стараетесь все свое свободное время провести в компании друзей, то это тоже признак исчерпанных отношений.

5. Вы думаете, что любите двоих сразу. Все люди в какой-то степени полигамны, всем в молодости хочется нравиться не только своему партнеру, но и услышать комплименты и принять ухаживания от других. Желание «попробовать яблоко из чужого сада» присутствует у всех до 45-50 лет, хотя далеко не все признаются в этом и решаются на измену. Но если вам кажется, что вы любите сразу двоих, то с супругом придется расстаться. Потому что если бы он вам был действительно дорог, то второго бы просто не было.

6. Скупость по отношению к супруге. Первый признак охлаждения чувств мужа — это его нежелание расходовать деньги на нужды жены. Если он перестал покупать вам подарки и платить за вас, значит, ему уже не важно, что вы о нем подумаете. Не нужно строить иллюзии насчет того, что муж стал меньше зарабатывать или стал экономнее. Он просто решил для себя, что вы для него стали чужим человеком, а он должен обеспечивать только родных и близких ему людей.

7. Вы постоянно сравниваете супруга с другими. Моя подруга счастлива в браке, но муж у нее рано облысел. Я как-то нетактично спросила у нее, не изменилось ли у нее отношение к мужу после того, как он потерял волосы, а вместе с ними и былую красоту. Подруга с улыбкой ответила, что она даже не замечает, что муж у нее лысый, он для нее остался самым любимым и дорогим человеком, каким был и раньше. Если же вы стали считать, что ваш супруг сильно изменился и теперь недостоин восхищения, то не мучайте его дальше и отпустите. Не надо постоянно унижать его и сравнивать с другими, говорить, что этот другой образованней, сильней, богаче и круче. У соседа всегда лучше, но свое родное дороже. Если свое не кажется краше, то это и есть признак того, что вашему браку пришел конец.

8. Вас постоянно унижают. Если супруг постоянно вас унижает, оскорбляет нецензурными словами или даже поднимает руку, то он вашим к нему отношением уже не дорожит. Сколько бы нам ни говорили о том, что нужно расстаться с теми, кому мы уже не испытываем никаких чувств, к сожалению, многим из нас не хватает решительности, чтобы первым сделать этот ответственный шаг. Препятствием этому могут быть общие дети, необходимость раздела имущества, финансовые трудности и привычка.

Мы терпим унижения и стараемся не видеть того, что нас уже давно перестали уважать. Более того, мы безрезультатно пытаемся освежить чувства, которых давно уже нет, предваряемся любящими ради того, чтобы сохранить семью и не лишать детей отца или матери. А стоит ли делать этого? Может лучше сразу порвать отношения и расстаться, чем в старости жалеть о том, что жизнь прошла, а счастья как не было, так и нет?

— Рекомендуем посетить наш раздел с интересными материалами на аналогичные тематики «Психология отношений»

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Звёздный стиль - женский сайт