Они были с хозяевами, я прошла мимо 1 или 2 спокойно. а третья схватила меня за сапоги и не


Они были с хозяевами, я прошла мимо 1 или 2 спокойно. а третья схватила меня за сапоги и не отпускала еле вырвалась.

Reshak.ru — сборник решебников для учеников старших классов. Здесь можно найти решебники, ГДЗ, переводы текстов по школьной программе. Практически весь материал, собранный на сайте — сделанный для людей. Все решебники выполнены качественно, с приятной навигацией. Вы сможете скачать гдз, решебник английского, улучшить ваши школьные оценки, повысить знания, получить намного больше свободного времени.

Главная задача сайта: помогать школьникам в решении домашнего задания. Кроме того, весь материал гдз совершенствуется, добавляются новые сборники решений.

Стишок №432255

Меня простите, бога ради,
Я думал, здесь собрались. девы.
Я вам спою куплеты Евы —
Откройте нотные тетради.

Султан за дерзкий поцелуй
Велел отрезать гостю. руку.
Другим вперед теперь наука:
В чужом гареме не балуй.

Тореадор попал в беду.
Схватил Кармен он за. мантилью.
Она сказала: «Эскамильо!
Ты груб. С тобой я не пойду!»

Один художник в поле с маком
Свою девицу ставил. в позу,
Разрисовал ее, как розу,
И покрывал картину лаком.

Сияла дева как звезда —
У ней широкая. натура
И очень тонкая фигура,
А это ж, братцы, красота!

Иван Иваныч издавна
Носил с собой кусок. газеты.
Ему была газета эта
Для агитации нужна.

Два футболиста, снявши бутсы
В саду с девицами. гуляют.
Они девиц тех развлекают,
И знают, что не ошибутся.

Зима! Крестьянин, торжествуя,
Схватил себя за кончик. носа.
Его лошадка, снег почуя,
Жевала сено вместо проса.

В купальне старый мизантроп
Увидел пару женских. туфель.
От страсти сморщился, как трюфель,
Свалился в воду и утоп.

У атамана Козолупа
Была огромная. сноровка,
Семизарядная винтовка
И три енотовых тулупа.

В погожий день один вассал
Почти весь замок. обошёл.
Нигде сортира не нашёл
И в книгу жалоб написал

И победивши вражью рать
Три мушкетёра сели. кушать.
Да захотелось им послушать
Что Д’Артаньян им станет врать.

Один досужий генерал
Всех теть в селе пере. хитрил:
Рога кобыле прицепил
И за корову выдавал.

Король Пятнадцатый Луи
Велел отрезать всем. по пальцу,
Чтобы бездетные страдальцы
Спокойно ночью спать могли.

Однажды очень старый поп
Свою козу в сарае. гладил,
Но с ней вдруг что-то не поладил —
Она его боднула в лоб.

Стиль баттерфляй на водной глади
Продемонстрировали. девы,
Плывя направо и налево
В большом бассейне в Ленинграде.

Пришёл в аптеку князь Гвидон,
Чтобы купить себе. таблетки,
Но деньги он забыл в жилетке,
Был этим очень огорчён.

Его жена лежит, тоскуя.
Она не может жить без. ласки
Её голубенькие глазки
Целует кто-то, пресмакуя.

Маркиз маркизе сделал сделку —
Он поломал маркизе. брошку,
И, чтоб утешить свою крошку,
Купил ей новую безделку.

Себя от голода страхуя,
В кабак зашли четыре. деда
И просидели до обеда,
О молодых годах тоскуя.

Графиню граф держал в узде —
Её лупил он по. субботам
И отбивал у ней охоту
К английской верховой езде.

Мой закадычный друг Эраст —
Неисправимый. пессимист.
Когда бы был он оптимист,
То было б лучше во сто раз.

Спортсмен, разрядницу страхуя,
Велел не прыгать выше. метра
Теперь она боится ветра
И высоту берет плохую.

У мужика из-под тулупа
Торчала красная. рубаха.
Он, видно, был большой неряха,
И выглядел довольно глупо.

Старайтесь громко не орать,
Когда в постель вам ляжет. кошка
И помурлыкает немножко.
Ведь это ж просто благодать!

Граф в ботаническом саду
Держал графиню за … запястье.
Он от блаженства и от счастья
Млел у прохожих на виду.

В четверг поэт Омар Хайям
Послал жену ко всем … с вопросом :
— Как до субботы от поноса
Избавиться, мои друзья ?

В большой соломенной скирде
Я гладил милку по … головке.
Она ж ворчала: — Здесь неловко,
Колючки тычутся везде.

В саду два рыжих остолопа
Толпе показывали … сценку,
Как два клопа ползут по стенке.
Но только им никто не хлопал.

Я ей сказал: — Сейчас приду.
Она в ответ: — Пошёл … за хлебом !
И вот под серым зимним небом
Бреду с авоською по льду.

В грозу под деревом отец
Сказал: — Сынки, нам всем … опасно
Здесь оставаться, это ясно.
Пошли к навесу для овец.

Один рыбак во время клёва
Себя почувствовал … отлично.
Но сом сошёл. Как неприлично
Он выражался через слово !

Поверьте, мне не всё равно,
Коль на снегу лежит … алкаш.
Ведь это ж избиратель наш,
Хоть пьёт плодовое вино.

Мне наш бухгалтер Николай
Так заявил: — Ты распи…саться
За всю зарплату, должен, Вася.
Ты распишись и получай.

Витёк нашёл в шкафу папаху,
Надел и закричал: — Всем на…до
Построиться перед парадом !
Дай, мамка, красную рубаху !

На пляже солнечной Ларнаки
Поцеловал судьбу я в … щёчку
И спать улёгся в одиночку,
На ужин съев морского рака.

— Давненько не видала я
Такого длинного … финала —
По окончаньи сериала
Сказала бабушка моя.

Любителям халявной мзды
Давно пора уж дать. награды.
Они наградам будут рады,
Едрыть туды их растуды !

Я на Тверскую вышел. Глядь –
А там стоит такая … дама –
Сто сорок восемь килограммов !
Её мне, братцы, не поднять.

На винограднике в Шабли
Гусары девушек. прельщали
Сперва сонеты им читали
А после всё-таки ебли.

ГДЗ Русский язык. 5 класс Практика. А.Ю. Купалова и др.

Упражнение 311 (317).

1.Птицы — наши друзья и неутомимые п о мо′щники (п о′ мощь). 2. Они уничт о жа′ют (ничт о′ жно) вр е ди′телей (вр е′ д) сада, леса, служат санитарами в природе. 3. Б е р е ги′те (б е′ режно, бер е′ чь) птиц, ребята!

Помощники — [памошники]. [п] — согласный, глухой, твер­дый. [а] — гласный, безударный, [м] — согласный, звонкий, твердый, [о] — гласный, ударный, [ш] — согласный, глухой, твердый, [н] — согласный, звонкий, мягкий, [и] — гласный, без­ударный. [к] — согласный, глухой, мягкий, [и]- гласный, без­ударный.

Предложения с вводными словами

Упражнение 312 (318). Ответ см. в конце учебника.
Упражнение 313 (319). 1) Предложения с вводными словами, выражающими уве­ренность говорящего: 1. Липа, несомненно , одно из самых красивых, весёлых и нежных деревьев. В клетках воробьев, разумеется , не держат.
2) Предложения с вводными словами, выражающими не­уверенность: 2. В русских наших лесах, пожалуй нет дерева мощнее и красивее зелёного дуба. 3. Не все из вас, быть может , видели лесную калину. 5. По — видимому , эти лоси забрели в город в ночное тихое время.
(Что делают?) держат — глагол, начальная форма (что делать?) держать , II спр., употреблен в форме наст, вр., 3-го л., мн.ч.; в предложении выполняет роль сказуемого.
Вид е ли — вид еть — гласная перед суффиксом —л в глаголе.
Упражнение 314 (320).
Эти вводные слова означают полную уверенность.
Вася был, бесспорно , самым лучшим учеником в классе. Они, конечно , знали, кто взял вещи. Директор, несомненно , знает, что делать в кризисной ситуации. Безусловно , вы правы.
Упражнение 316(322).
Очевидно , завтра будет солнечный день. Мама сегодня, по — видимому , задержится на работе. Я завтра не смогу с вами встретиться, к сожалению .
Упражнение 317 (323).
И так день за днём готовили Альку в д а лёкий путь.
глагол суш. суш. гл. прил. сущ. сущ.
Шили ш т а н ы , р у б а х и, вязали тёплые ч у л к и , в а р е ж к и .
И давно, пожалуй, (неполная уверенность) можно было бы отправляться Альке в поход, ло тут наступила лютcolor: black;ая зима. А при таком морозе, конечно , (полная уверенность) недолго схва­тить и насморк, или простуду, и Алька терпеливо ждал тёплого солнца.
(Предложение простое, распространенное, повествова­тельное, невосклицательное, осложнено однородными ска­зуемыми и дополнениями.)
(Ч т о?) насморк — существительное, в начальной форме, на­рицательное, неодушевленное; м.р., 2-е скл.; употреблено в форме ед.ч., вин.п.; в предложении выполняет роль дополнения.
(К а к?) терпеливо — наречие, неизменяемое слово; в пред­ложении выполняет функции обстоятельства.
Упражнение 318(324)
Предложения различаются по следующим признакам: во — первых , по цели высказывания; во — вторых , по эмоциональ ной окраске. В — третьих , по числу грамматических основ; в — четвертых , по наличию второстепенных членов. Наконец, по наличию однородных членов, обращений, вводных слов.
Упражнение 319 (325).
Нужны ли тебе дорожные знаки? Помоему , нужны. Вопервых , все мы пешеходы. Вовторых , у тебя, навер­ное , есть велосипед. И наконец , многое ещё впереди: мо­жет быть, ты, когда подрастёшь, сядешь за руль мотоцик­ла или автомобиля.
пр мест гл. сущ.
Во-вторых, у т е б я, наверное, есть велосипед .
(Простое, распространенное, повествовательное, невоскли- цатедьное, осложнено вводными словами.)

Упражнение 320 (326).
Обращения: зеркальце , царица .
Вводное слово: конечно .
На письме обращения и вводные слова выделяются запя­тыми.

Упражнение 321 (327).
1. Ты, вероятно , знаешь, что сначала надо понять и выучить правило, а потом потр ен ироваться в его применении? 2. Ко­гда пишешь диктант, надо, во- первых , внимательно слушать, во- вторых , стараться зап о минать предложение ц е ликом или большими частями, в- третьих вдумываться в значения слов и предложений, в -четвертых , нах о дить и пр о в е рять орфо­граммы и пунктограммы. 3. Внимательное, осмысленное чтение, конечно , повышает грамотность человека, его куль- туру и развитие.

Сна чала — наречие, словарное слово.
Мягкий знак в окончании глагола 2-го л., ед.ч.
Глаголы с — тся и ться .
Безударная гласная в личном окончании глагола.

Упражнение 322 (328). 1.В конце повествовательного предложения ставится точ­ка, вопросительного — знак вопроса. Вводное слово выделяет­ся запятыми.
2. Вероятно, н е з наешь, выд а ю′щемся, ру сс ком, в о-п ервых, язык о ве′де, превосхо′дном, учи′т е лем, в о-в торых, а′ втором, в-т ретьих, с о′ здал, пр е п о д а ва′нии, си′нт ак сис, н а′ учном, о св е ще′­н ии.

Сложное предложение


Упражнение 323 (329) . Ответ см. в конце учебника.
Упражнение 324 ( 330 ) . Лет двести тому назад ветер-сеятель принёс два семечка в Блудово болото: семя сосны и семя ели. С тех пор уже лет, может быть, двести эти ель и сосна вместе растут. Их корни с малолетства сплелись, их стволы тянулись вверх рядом к све­ту, стараясь, обогнать друг друга.

Простые предложения в составе сложного могут соеди­няться союзами. На письме простые предложения в составе сложного разделяются запятыми.

Упражнение 325 (331).
Простые предложения:
2. Она страстно привязалась к Герасиму и не отставала от него нина шаг.

3. Она была чрезвычайно умна, ко всем ласкалась, но лю­била одного Герасима.
[— =, = , но ==].

Сложные предложения:
1. Ни одна мать так не ухаживает за своим ребёнком, как ухаживал Герасим за своей питомицей.
[ — ==],[== —].
4. Но ко всему привыкает человек, и Герасим привык, на­конец, к городскому житью.
[== —], и[— ==]
5. На нём был праздничный кафтан; он вёл Му-Му на ве­рёвке.
[==—], и [—==].
1. Простые предложения в составе сложного могут быть связаны союзом и (предложение 4), запятой (предложение 1), точкой с запятой (предложение 5). Поэтому сложные предло­жения по средствам связи можно подразделить на союзные и бессоюзные.
2. Союз и может быть сигналом двух разных пунктограмм (см. предложение 4). Он может соединять простые предложе­ния в составе сложного и соединять однородные члены пред­ложения.

Упражнение 326 (332). 1. Он полз бесшумно, пока ветки не ударили его по лицу. Он ощупал их и нашёл на них иглы. Направо он нащупал другие кусты. Они были выше и росли реже, и кора у них была глад­кая . 2. И старший лейтенант Шершавин начал снова жить . Он слышит , он видит , он ТРУДИТСЯ .
Союзные сложные предложения:
Они были выше и росли реже, и кора у них была глад­кая.
[—==и=],и[—=].
Бессоюзные сложные предложения:
Он полз бесшумно, пока ветки не ударили его по лицу.
[—==], [— ==].
Он слышит, он видит, он трудится.
[ — ==], [ — ==], [ — ==].

(Что делает?) слышит — глагол, начальная форма -(что делать?) слышать , II спр., 4 гл. на — ать , употреблен в форме наст, вр., ед.ч., 3-е л., в предложении выполняет роль сказуемого.

(Что делает?) видит — глагол, начальная форма -(что делать?) видеть , II спр., 7 гл. на — еть , употреблен в форме наст, вр., ед.ч., 3-е л., в предложении выполняет функции ска­зуемого.
Трудится — трудиться, II спр., что делает?

Он ощупал их и нашёл на них иглы. (В конце предложения ставится точка, так как предложение повествовательное, не­восклицательное. Сказуемые ощупал, нашёл не разделяются запятой, потому что они являются однородными и соединены союзом и.)

Упражнение 327 (333) . 1. Ласточка рассказала Дюймовочке, как она поранила се­бе крыло о терновый куст. 2. Всю зиму прожила ласточка в подземелье, а Дюймовочка ухаживала за ней.
3. Девочка посмотрела вслед улетающей ласточке, и слезы закапали у неё из глаз.

Первое предложение является сложноподчиненным, пото­му что от одной его части к другой можно поставить вопрос о чем?. Второе и третье предложения являются сложносочи­ненными, поскольку их простые предложения в составе сложного могут существовать самостоятельно друг от друга.
Всл е′ д — сле′ ды. ул е та′ющей — пол ё′т, ласточ ке — ж.р., 1-е скл., дат. п.
При написании этих слов могут возникнуть трудности. Орфограммы в этих словах разные, таким образом мы повто­ряем несколько правил.

Упражнение 328 (334). Первая схема — первое предложение.
Вторая схема — третье предложение.
1. Оба предложения сложные союзные — общий признак.
2. В первом предложении союз как , а в третьем союз и — отличие.

Упражнение 329 (335). Простые предложения : 2. Он даже не обернулся, шапку надел только на улице.
Бессоюзные сложные предложения : 6. Он шёл; широко распахнулась его грудь; глаза жадно и прямо устремились вперёд.
Сложносочиненные: 3. Перед окном был разбит палисад­ник, и на самой средней клумбе перед розовым кусточком ле­жала Му-му и тщательно грызла кость. 4. Все посмотрели ему вслед, но никто не улыбнулся. 5. Он торопился, как будто мать-старушка ждала его на родине.
Сложноподчиненные: 1. Он ешё не помнил, чтобы она ко­гда-нибудь не дождалась его возвращения.
(К а к? К у д а?) вперёд — наречие неизменяемое слово, в предложении является обстоятельством.
(На) родине — существительное, начальная форма — (что?) родина, нарицательные, неодушевленные; ж.р., 1-е скл.;.упот­реблено в форме ед.ч., пр.п.; в предложении выполняет роль обстоятельства.

Упражнение 330 (336) . Он даже не обернулся, шапку надел только на улице.
(1. По цели высказывания это повествовательное предло­жение. 2. По эмоциональной окраске это предложение невос­клицательное. 3. По числу грамматических основ это простое предложение.)
Он шёл; широко распахнулась его грудь; глаза жадно и прямо устремились вперёд.
(1. По цели высказывания это повествовательное предло­жение. 2. По эмоциональной окраске это предложение невос­клицательное. 3. По числу грамматических основ оно отно­сится к сложным предложениям (он шел — основа, распахну­лась грудь — основа и глаза устремились — основа). 4. По сред­ствам связи простых предложений в составе сложного это предложение относится к бессоюзным предложениям.)
Все посмотрели ему вслед, но никто не улыбнулся.
(1. По цели высказывания это повествовательное предло­жение. 2. По эмоциональной окраске это предложение невос­клицательное. 3. По числу грамматических основ оно отно­сится к сложным предложениям (все посмотрели — основа, никто не улыбнулся — основа). 4. По средствам связи простых предложений в составе сложного это предложение является союзным сложносочиненным предложением с союзом но.)
Он ещё не помнил, чтобы она когда-нибудь не дождалась его возвращения.
(1. По цели высказывания это повествовательное предло­жение. 2. По эмоциональной окраске это предложение невос­клицательное. 3. По числу грамматических основ оно отно­сится к сложным предложениям (он не помнил — основа, она не дождалась — основа). 4. По средствам связи простых предло­жений в составе сложного это предложение является союзным сложноподчиненным предложением с союзом чтобы.)

Читать книгу «Захваченная Вишесом» онлайн

Две огромные руки схватили ее за талию и приподняли над землей. Отказываясь сдаваться, Хэлли кричала и отбивалась. Столь сильное сопротивление заставило похитителя потерять равновесие. Они начали заваливаться вперед, и она вздрогнула, готовясь к удару о землю, усиленному весом огромного мужского тела. Однако харкос извернулся и принял всю силу удара на себя. Они несколько дюймов прокатились по траве.

В Хэлли пробудились инстинкты. Харкос был снизу. Она сверху. Ей нужно было сбежать. Ударив его обоими локтями в грудь, она вскочила и извернулась. Хэлли ускользнула, с трудом уклонившись от едва не схвативших ее пальцев.

В мгновение ока мужчина был уже на ногах и бросился в погоню. Перепрыгнув через несколько бревен, она решила, что лучше бежать зигзагами. Ей просто нужно было еще немного продержать преследователя на расстоянии.

При виде небольшой реки Хэлли похолодела от ужаса. Поток был таким глубоким, что пришлось бы плыть, зато не очень широким. Она заметила старое дерево там, где когда-то играла в детстве. На ветке по-прежнему висела старая узловатая веревка, с которой дети ныряли в воду.

Не потрудившись замедлиться, Хэлли прыгнула на один из валунов и, воспользовавшись им в качестве трамплина, ухватилась за веревку. Инерция понесла ее вперед. Крепко сжимая узлы, Хэлли молилась, чтобы ей удалось подлететь поближе к противоположному берегу. Скачок предстоял не из приятных, но у нее не было выбора.

Отпустив веревку, она полетела, как одна из белок, над которыми смеялась в детстве. Хэлли приземлилась на противоположном берегу под странным углом. Между пальцами босых ног захлюпала грязь. Хэлли покачнулась вперед, но быстро поймала равновесие и снова побежала.

Хруст дерева привлек ее внимание. Она обернулась через плечо, и в тот же миг ее преследователь упал в реку с обрывком веревки в руках. В любое другое время Хэлли надорвала бы живот со смеха, но в данный момент ей представился реальный шанс освободиться. Падение в реку и необходимость плыть до берега замедлили бы харкоса.

Бросившись в лес, она судорожно сравнила пейзаж с картой зоны Захвата и поняла, что до свободы рукой подать. Близость к цели придала ей сил. Все тело ломило, но Хэлли проигнорировала боль. Лучше перенести одну ночь дискомфорта, чем целую жизнь страдать в лапах чудовища.

Она пробиралась через деревья, и вот на горизонте замаячила граница безопасной зоны. В груди разлилась надежда.

Однако в следующий миг эта надежда разлетелась на осколки.

Каким-то образом харкос догнал Хэлли. Он снова схватил ее и уже без промедлений осторожно повалил на землю. Мокрая одежда не очень-то его замедлила.

Холодная вода просочилась сквозь тонкую рубашку и шорты Хэлли. Она боролась с харкосом каждую секунду падения на траву. Даже когда он придавил Хэлли своим большим телом и сжал ее талию сильными ногами, она все равно изворачивалась и рычала. Хэлли попыталась ударить мужчину, но он оказался проворнее. Поймав одно ее запястье, он зафиксировал его у нее над головой. Затем поспешно зажал второе в той же самой большой ладони, что и первое.

Когда мужчина наклонился, Хэлли задержала дыхание и приготовилась к удару. Она слышала истории о жестокости этой расы. Противостоя харкосу — и почти победив — она, скорее всего, ранила его гордость. Хэлли закрыла глаза и приготовилась к боли, уверенная, что та будет куда сильнее, чем от кулака отца.

Но удара так и не последовало. Вместо него случилось нечто неожиданное и шокирующее — мужчина рассмеялся. При звуке глубокого хриплого баритона Хэлли распахнула глаза. Продолжая смеяться, харкос запрокинул голову, обнажая шею, отчего стало видно выглядывающий из-под ворота орнамент татуировки. Когда похититель снова посмотрел на Хэлли, на его лице не было ни гнева, ни насмешки. В бледно-голубых глазах искрилось веселье. Он погладил Хэлли по щеке пальцами, затянутыми в перчатки из шероховатой жесткой кожи.

— Мой Бог, а ты стоила всей этой погони, — Хэлли не знала, что ответить. Мужчина радовался тому, что она его чуть не избила? — Я еще ни разу в жизни не чувствовал себя более живым, — признался он. Он склонился так, что их лица оказались лишь в нескольких дюймах друг от друга, и внимательно изучил ее. — Какая же ты красивая, — но тогда уголки его губ дрогнули, и он добавил: — Вот только, думаю, ты устроишь мне еще больше сложностей.

— Отпусти меня, — попросила Хэлли.

— Ты меня не хочешь. Я не из числа послушных женщин, каких предпочитает твой народ.

— О, я знаю, — он провел губами по ее щеке. — Однако ты именно та, кто мне нужен.

Закрыв глаза, Хэлли попыталась проигнорировать странный жар внизу живота, разгорающийся от прикосновения губ к коже. Остро сознавая силу харкоса, Хэлли постаралась оставаться неподвижной. До сих пор она, похоже, лишь веселила его. Ей не хотелось его разозлить.

— Посмотри на меня, — приказал он ей более грубым тоном.

Она не посмела ослушаться.

Он достал что-то из кармана, и при виде простого белого ошейника с серебряной застежкой Хэлли задрожала от отвращения.

— Тшш, — прошептал харкос и на удивление нежно коснулся ее губ в целомудренном поцелуе. Она попыталась вырваться, но он был слишком силен. Горло обхватил ошейник, и застежка защелкнулась. Из глаз Хэлли потекли слезы и заструились по щекам. Губы харкоса замерли возле ее уха. — Моя.

Вишес еще никогда не чувствовал такого волнения или счастья. За всю его жизнь моменты искренней радости были редкими и мимолетными. Он был зачат и рожден для сурового существования солдата. С раннего детства Вишес видел лишь насилие и строгость. Теперь, много лет спустя, он наконец-то получил свое вознаграждение.

И каким же оно было красивым! Вишес внимательно осмотрел милое лицо пойманной женщины, ее щеки и уши, все еще красные после бега. У нее были самые добрые на свете карие глаза, а их цвет напоминал об алкогольном напитке, которым Вишес иногда наслаждался вечерами. Женщина обладала красивой фигурой, но также и мышцами. Маленькая грудь напряглась под промокшей рубашкой. Как правило, Вишес предпочитал любовниц с пышной грудью и широкими бедрами, однако решил, что худое тело этой женщины нравится ему куда больше.

А эти ее коротенькие ножки просто что-то с чем-то! Он никогда не видел, чтобы женщина бегала так быстро. Она была маленькой и гибкой, а ее движения невероятно изящны и уверенны. Вне всяких сомнений, она готовилась к Захвату. Неожиданная погоня взволновала Вишеса. Он ожидал неспешного преследования. Ему и в голову не приходило, что придется углубиться в лес дальше, чем на пару сотен ярдов 1 , а этот крольчонок в итоге гнал его почти две мили 2 . Остальные участники Захвата остались далеко позади.

Текст книги «Сборник диктантов по русскому языку для 5-11 классов»

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО «ЛитРес» (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Михаил Филипченко

Жанр: Педагогика, Наука и Образование

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Стелется бескрайняя равнина и, простираясь до самого горизонта, лежит свободно, просторно, открытая настежь всем ветрам. Издавна она славилась сенокосными лугами, пастбищами да вольным житьем овечьих стад. Весной тут наливались соком такие некошеные травы, полыхало такое разноцветие, что когда проходила косилка, то следом за ней расстилалась будто не трава, а ковер из цветов. Давно не стало в этих местах ни трав, ни цветов: вдоль и поперек погуляли плуги, и теперь стояла, покачивая золочеными колосьями, пшеница. Только кое-где на пригорке ранним июньским утром поднимался, как необыкновенное чудо, полевой мак, темно-красный, похожий на затерявшийся в пшеничном царстве одинокий огонек, или на древнем кургане подставляла в ветреную погоду свои развевающиеся кудри ковыль-трава. Цепко держалась также полынь, не умирала, сизым дымком причудливо курилась то близ дороги, то на выгоне, примыкавшем к хутору.

У моей бабушки с полынью связана древняя дружба. «Полынь – растение полезное», – говорила она. Земляной, мазанный глиной пол в своей хате бабушка устилала полынью, словно зеленым пахучим ковром. Идешь по такому ковру, а он зыблется, потрескивает под ногами и издает ни с чем не сравнимый аромат. Бабушке были известны и целебные свойства полыни. При каких только болезнях не применяла она ее, и одним из бабушкиных пациентов был не кто иной, как я сам.

Когда я учился в пятом классе, у меня заболело горло и бабушка перво-наперво приготовила отвар цветков полыни – это была такая горечь, какой я никогда не пробовал, однако горло вскоре прошло. Прополощешь горло отваром, положишь на нос веточки с цветочками, хорошенько подышишь ими – и хвори как не бывало.

Впоследствии в течение многих лет, особенно в те минуты, когда вспоминаю о бабушке и о хуторе, я чувствую такой приятный для меня запах полыни, и он, этот запах, словно невидимым магнитом, каждую весну тянет туда, на приволье, где я вырос.

Миновав дремучие заросли, мы перешли вброд речонку, на берегу которой заметили следы углежога. К полудню мы подошли к ступенчатому склону, сложенному, по-видимому, искусным каменщиком, и скоро увидели домишко с крышей из оцинкованного железа. А вот и ветхий дощатый заборишко, за которым видны молодые яблоньки, вишенки и черешенки. Тут же находится и немудреное хозяйство: десяток кур и воинственный петушок, взлетевший зачем-то на крыльцо. Робко и не надеясь, что кто-то захочет призреть незваных и нежданных гостей, мы постучали в дверь, обитую циновкой, но хозяева приняли нас радушно, по-свойски.

Хозяйка Мария Саввична потчевала нас то топленым молоком, то печенной в золе картошкой и все не уставала нянчиться с нами. Хозяин Филипп Кузьмич охотно рассказывал о своем хозяйстве, где он знал, казалось, каждое из своих бессчетных деревьев. Скоро пришел его сын – застенчивый парень-стажер (так называл его отец), который хочет быть преемником отца. У Федора (так звали лесника) оказалось много граммофонных пластинок, и мы с удовольствием слушали музыку в грамзаписи. Это было не что иное, как встреча с давно прошедшим временем, и что-то нежданное-негаданное нахлынуло на нас: ушедшая молодость, радость первых встреч, первая любовь…

У отворенного окна лежали аккуратно сложенные свежевыстроганные топорища, и от них в течение ночи шел сильный пряный запах.

Наутро мы изъявили сердечную благодарность любезным хозяевам и отправились в путь, рассчитывая к вечеру быть на месте, но расчет наш не оправдался. Вовсе не легким оказался наш дальнейший путь, неожиданные препятствия встали перед нами.

Ясные дни миновали, и Марусе опять стало хуже. На все наши ухищрения с целью занять ее она смотрела равнодушно своими большими потемневшими глазами, и мы давно уже не слышали ее смеха. Тогда я решил обратиться к своей сестре Соне. У нее была большая кукла, с ярко раскрашенным лицом и роскошными льняными волосами, подарок покойной матери. На эту куклу я возлагал большие надежды и потому, отозвав сестру в боковую аллейку сада, попросил мне дать ее на время. Я так убедительно просил ее об этом, так живо описал ей бедную больную девочку, у которой никогда не было своих игрушек, что Соня, которая сначала только прижимала куклу к себе, отдала мне ее и обещала в течение двух-трех дней играть другими игрушками, ничего не упоминая о кукле. Маруся, которая увядала, как цветок осенью, казалось, вдруг ожила. Маленькая кукла сделала почти чудо: Маруся, давно уже не сходившая с постели, стала ходить, водя за собою свою белокурую дочку, по временам даже бегала, по-прежнему шлепая по полу босыми ногами.

Зато мне эта кукла доставила много тревожных минут. Прежде всего, когда я нес ее за пазухой, направляясь с ней на гору, в дороге мне попался старый Януш, который долго провожал меня глазами. Потом дня через два старушка-няня заметила пропажу и стала соваться по углам, везде разыскивая куклу. Соня старалась унять ее, но своими наивными уверениями, что ей кукла не нужна, что кукла ушла гулять и скоро вернется, только вызвала недоумение служанок и возбуждала подозрение, что тут не простая пропажа.


Отец ничего еще не знал, однако в тот же день остановил меня на пути к садовой калитке и велел остаться дома. На следующий день повторилось то же, и только через четыре дня я встал рано утром и махнул через забор, пока отец еще спал.

На горе дела опять были плохи. Маруся опять слегла, и ей стало еще хуже: лицо ее горело странным румянцем, белокурые волосы раскидались по подушке; она никого не узнавала. Рядом с ней лежала злополучная кукла, с розовыми щеками и глупыми блестящими глазами.

Ветер, не затихавший в течение долгих, томительных часов, упал. Приумолкшие волны несли изломанные остатки ледяных полей, словно искалеченные обломки гигантского корабля. Тучи поспешно сбегали с небесного свода, унизанного ярко мерцавшими звездами, и северная ночь, прозрачная и холодная, как синие льды, раскинулась над глухо рокотавшим бескрайним морем, еще не улегшимся после недавней бури.

Понемногу море очищалось ото льда, и только одинокие глыбы покачивались на волнах. Вокруг не было ни души, и лишь на одной из льдин неясно выделялся силуэт высокой фигуры. Это был не кто иной, как Сорока. Одетый в некрашеный дубленый полушубок, он искусно работает багром, и гибкий шест бурлит и пенит воду. Кругом простирается необъятная белая равнина, над которой низко стелются дымчато-серые облака.

Сорока поднял голову: вверху сквозь тонкий пар мороза блеснула золотая Медведица. Сорока толкает вперед тяжелую льдину, а в голове теснятся невеселые думы: далеко в море вынесло, вторые сутки ни разу не ел. Из последних сил бьется охотник, понимает, что нельзя шутить с морозом. Старик помор знает, что, если останешься без движения, морозище обоймет, повеет и проникнет насквозь холодным дыханием. Каких только ужасных историй не рассказывают на побережье! Сон постепенно овладевает человеком…

Неожиданно раздался протяжный удар ледяных громад. На мгновение Сорока как бы очнулся, но, к удивлению, никак не мог открыть глаз, точно слипшихся с мороза. Как далекая зарница в глухую ночь, мелькнуло смутное сознание опасности. Сорока поднялся, встряхнулся и пошел наугад, руководствуясь какими-то неуловимыми для незнакомого с морем человека приметами…

Сияя величавой красотой, тихо дремлет над спокойным морем ночь, затканная морозным туманом.

(По А. Серафимовичу)

66
Суходол

Разразился ливень с оглушительными громовыми ударами и оглушительно быстрыми, огненными змеями молний, когда мы под вечер подъезжали к Суходолу. Черно-лиловая туча тяжело свалилась к северо-западу, величаво заступила полнеба напротив. В стороне от дороги, у самого поворота в Суходол, увидали мы высокую и престранную фигуру не то старика, не то старухи. Затемно приехали в усадьбу, где от дедовского дубового дома, не раз горевшего, остался вот этот, невзрачный, полусгнивший. Запахло самоваром, посыпались расспросы. Мы пошли бродить по темнеющим горницам, ища балкона, выхода на галерею и сад. В углу прихожей чернел большой образ, толсто окованный серебром и хранивший на оборотной стороне родословную господ, писанную давным-давно. Доски пола в зале были непомерно широки, темны и скользки. Пахло жасмином в старой гостиной с покосившимися полами. Сгнивший серо-голубой от времени балкон, с которого, за отсутствием ступенек, надо было спрыгивать, тонул в крапиве. Только сад был, конечно, чудесный: широкая аллея в семьдесят раскидистых берез, дремучие заросли малины, акации, сирени и чуть ли не целая роща серебристых тополей.

А в полдень по-прежнему озарен был сумрачный зал солнцем, светившим из сада. Цыпленок, неизвестно зачем попавший в дом, сиротливо пищал, бродил по гостиной. Уже исчезали те немногие вещественные следы прошлого, что заставали мы в Суходоле. Дом ветшал, оседал все более.

Долги, тяжки были зимы. Холодно было в разрушающемся доме. По вечерам еле-еле светила единственная жестяная лампочка. Старая няня сидела в странном полусвете, доходившем из дома во внутренность ее ледяной избы, заставленной обломками старой мебели, заваленной черепками битой посуды, загроможденной рухнувшим набок старым фортепиано.

Семи лет Андрейка уже во всем помогал деду. Вставали они рано – часа в три утра. Андрейка торопливо плескал себе в лицо холодной водой, вытирался подолом рубашки, торопливо крестился на ту часть неба, где горела утренняя заря, и, перевирая, читал «Отче наш» и «Свят, свят» – две молитвы, которые он только и знал.

И на море и дома дед заставлял Андрейку делать все наравне с собою: править парусами, грести, чинить, собирать, тянуть, спускать сети, обирать рыбу. И Андрейка все делал, надрываясь от непосильной работы. За малейший промах, недосмотр дед жестоко наказывал Андрейку. Стоило мальчику на море неверно положить руль или не вовремя подобрать парус, как дед подымался и тут же, не говоря ни слова, беспощадно сек мальчика просмоленной веревкой, от которой никогда не заживали рубцы. У Андрейки было худенькое загорелое личико, и сам он весь был маленький и худенький.

Жизнь у него проходила однообразно, кругом было только море, небо, степь да берег. Берег был голый, обнаженный, с размытыми устьями оврагов, с песчаными косами и отмелями. Но все это однообразное пустынное пространство для Андрейки было населено и оживлено.

По степи, посвистывая, бегали или, как столбики, стояли у своих нор суслики; в воздухе, мелькая по иссохшей траве, плавали коршуны, ястребы; по курганам угрюмо чернели степные орлы. Над песчаным берегом носились крикливые белые чайки, подбирая выброшенную из сетей рыбу, иногда чуть не выхватывая ее из рук рыбаков; весною и осенью стоял несмолкаемый гам и шум от бесчисленной перелетной птицы.

Но более всего было населено море. Тут стадами ходили стерляди, осетры; в песке кишели мириады водяных вшей, ползали крабы. В конце июля море начинало цвести и по ночам светиться. Этот странный колеблющийся, то вспыхивающий, то угасающий голубовато-зеленый свет казался Андрейке таинственно связанным со всеми покойниками и утопленниками, которые нашли могилу в море.

Дед Агафон был молчалив и угрюм, но когда речь заходила об обитателях моря, морщины у него разглаживались, серые глаза добродушно смотрели из-под нависших бровей, и он был готов рассказывать по целым суткам.

(По А. Серафимовичу)

68
Перед охотой

Покамест дорога шла близ болот, в виду соснового леса, все время отклоняясь вбок, мы зачастую вспыхивали целые выводки уток, приютившихся здесь.

Мой спутник провожал глазами каждую птицу и втайне обдумывал план нашей будущей охоты. Заметив где-нибудь утиные стаи, он просил шофера остановиться, и мы подолгу и вволю любовались не в меру беспечными утками, плавающими посередине тростников.

Приятно было видеть такое обилие дичи, и мы вовсе не обращали внимания на мошек и комаров, которые вперемешку летали вокруг и облепляли нас, лишь только мы останавливались.

Движение вперемежку с остановками развлекало нас, несмотря на громадную потерю времени. Мой спутник признался, что нигде и никогда не видел такого множества дичи, и добавил, что эти места, знакомые ему до сих пор только понаслышке, поистине великолепны для охоты и по праву могут рассчитывать на широкую известность.

Наконец, миновав болота, мы пересекли небольшую, но глубокую речонку, которую без риска не перейдешь вброд, и поехали в сторону. Мало-помалу дорога стала подниматься, и мы въехали в лес, который предстояло пересечь поперек. Нам хотелось поскорее выбраться из лесу.

А вокруг царила тишина. Сначала лес был не однородный, а смешанный, потом сплошь пошла одна сосна, да такая высокая, что впору корабельной мачте. Вплотную сомкнувшись своими вершинами, гигантские сосны непрерывно тянулись вдоль дороги, которую пересекали вылезающие наружу корни. Сторона, по-видимому, была глухая: везде виднелся лес, а полей по-прежнему не было.

Но вот сосна стала понемногу редеть, и сквозь стволы кое-где проглядывала невдалеке равнина. По-осеннему пахло сыростью. Вдали что-то блеснуло, но настолько неясно, что никак нельзя было рассмотреть, что это такое. Понапрасну всматривались мы вдаль: навстречу нам поднимался туман.

Тотчас после одного крутого поворота мы увидели мельничную плотину, из которой вкривь и вкось торчали пучки хвороста. Сама мельница была закрыта старыми ветками, усыпанными вороньими гнездами, издали похожими на наросты.

При нашем приближении десятки ворон с резким криком разлетелись врассыпную, неожиданно залаяли собаки, и впервые за весь день мы остановились у человеческого жилья.

(По К. Паустовскому)

Послеметельный мир был особенно прекрасен. А еще он и обновленным был, словно метель упорно и долго перестраивала в нем что-то и ей в конце концов это удалось. Главным ее созданием казалась тишина, никогда ранее такой полной и глубокой не бывавшая, двойная, тройная, в глубь бесконечную уходящая. Потом снег новый, розоватый на закате, сугробами, наметами, шапками и чехлами покрывший и землю, и деревья, и кусты. И вдобавок воздух обновленный, такой бодрящий, будто он сумел вобрать в себя и сохранить потаенно недавнюю буйную силу метели.

Оценив все это и порадовавшись, заяц прикидывал, куда бы ему направиться на кормежку. Есть, есть, есть – вот что ему надо было сейчас. Он чувствовал себя оголодавшим и отощавшим настолько, что живот слипался со спиной.

Вдалеке, освещенный уходящим в землю солнцем, чуть зеленел стволами мелкий осинник. Заяц запрыгал туда, по уши почти погружаясь в свеженаметенный снег и выпрыгивая из него с целым облаком снежной пыли.

Кору осиновую он грыз неразборчиво, подряд, подгоняемый голодом и желанием поскорее сбить его остроту. Солнце уходило, и осинник терял свою зеленцу, сначала понизу, а потом все выше и выше. Сумерки серо-прозрачные поднимались, вытекали из земли, из снега, затопляя лес, подготавливая наступление ночи. Заяц все ел и ел, радуясь наступившей сытости и приливу сил. Он уже и на луну изредка взглядывал, пока еще слабенькую, на облачко легкое похожую. Вот наберет она свет и мощь, тогда можно будет и сородичей поискать и гулянье после долгой метельной отсидки устроить.

Увлеченный едой и потерявший поэтому обычную свою настороженность, он почуял приближение волков, когда прятаться от них было уже поздно. Да они, двое, к тому ж не просто рыскали-бежали, а по следу его шли, который не спрячешь.

Вся надежда зайца теперь на ноги была, и он помедлил несколько мгновений, выбирая направление: через поле, чуть вверх идущее, надо было рвануть и сразу выдать скорость предельную, сбить у волков охоту к погоне.

И он рванул. Тело его то сжималось в тугой комок в момент приземления, то распрямлялось пружиной мощной, вдруг отпущенной, и летело, вытянутое, распятое скоростью. Стежками размашистыми он прошивал снежный покров, и вспышки пыли снежной тянулись вслед за ним. Подъем пологий кончался, и поле становились ровным – до самой темневшей вдалеке деревни. Заяц, вложивший в рывок все свои силы, почувствовал нарастающую усталость и оглянулся. Уверенный, что далеко опередил волков, он с жарким ужасом увидел их близко. Это означало гибель, конец. Чувство обреченности шевельнулось в нем, но он подавил его, лихорадочно ища выхода, спасенья. Если бы волк был один, то могла бы помочь скидка, прыжок вбок резкий, но вдвоем они легко возьмут его, зажав с двух сторон.

Ровная часть поля кончалась, и начался пологий склон. Бежать стало легче, но и опаснее – приземляясь в конце прыжка на короткие, слабые лапы, можно и через голову закувыркаться. Вот тогда уж точно все.

Выскочив на полузанесенную снегом дорогу, он вновь оглянулся. Волки еще приблизились, и он, всем существом своим почувствовав единственную возможность спасения, бросился по дороге в сторону деревни. По сравнительно твердым участкам дороги он летел стремглав и замедлялся резко на сугробах. Деревня своей темной, широкой массой наплывала на него, в ее редких огоньках было что-то и притягательное, надежду дающее, но и угрожающее тоже. Первое, однако, было гораздо сильнее, и заяц бежал, бежал, вкладывая в бег остатки сил.

Крайняя изба с ярким огнем приближалась, но и волки были рядом совсем. Заяц хотел было свернуть с дороги к саду и в нем найти защиту, но понял, что не успеет, что волки схватят его в глубоком перед садом снегу. И он бросился прямо к избе, на огонь ее, на запах чуждый и опасный. Оглянулся на дорогу в последний момент – волков на ней не было.

В одном большом городе был ботанический сад, а в этом саду – большая стеклянная оранжерея. Она была очень красива: стройные витые колонны поддерживали все здание; на них опирались легкие узорчатые арки, переплетенные между собою паутиной железных рам, в которые были вставлены стекла. Особенно хороша была оранжерея, когда солнце заходило и освещало ее золотисто-красным огнем. Тогда она вся горела, красные отблески играли и переливались, точно в огромном, мелко отшлифованном драгоценном камне.

Сквозь толстые прозрачные стекла виднелись заключенные в ней растения. Несмотря на величину оранжереи, им было в ней тесно. Корни переплетались между собой; садовники постоянно обрезали ветви, подвязывали проволоками листья, чтобы они не могли расти, куда хотят, но и это плохо помогало. Для растений нужен был широкий простор, родной край и свобода: они были уроженцы жарких стран, нежные роскошные создания; они помнили свою родину и тосковали по ней.

Как ни прозрачна была стеклянная крыша, но она не ясное небо. Иногда зимой стекла замерзали и в оранжерее становилось совсем темно. Гудел ветер, рамы обындевели, крыша покрывалась наметенным снегом. Растения стояли и слушали вой ветра и вспоминали иной ветер, теплый, влажный. В оранжерее воздух был неподвижен; разве только иногда зимняя буря выбивала стекло, и резкая, холодная струя, полная инея, влетала под свод. Куда попадала эта струя, там листья бледнели, съеживались и увядали.

Но стекла вставляли очень скоро: ботаническим садом управлял отличный ученый директор, не допускавший никакого беспорядка, несмотря на то, что большую часть своего времени проводил в занятиях с микроскопом в особой стеклянной будочке, устроенной в оранжерее.

Была между растениями одна пальма, выше и красивее всех. Директор, сидевший в будочке, называл ее по-латыни. Но это имя не было ее родным именем: его придумали ботаники. На пять сажен возвышалась она над верхушками всех других растений, и эти другие растения не любили ее: они завидовали ей. Этот рост доставлял ей только одно горе, потому что она лучше всех помнила свое родное небо и больше всех тосковала о нем, потому что ближе всех была к тому, что заменяло другим его: к гадкой стеклянной крыше.

Между тем наступил вечер. Засветили лампу, которая, как луна, сквозила в трельяже с плющом. Сумрак скрыл очертания лиц и фигуры Ольги и набросил на нее как будто покрывало; лицо было в тени: слышался только мягкий, но сильный голос, с нервной дрожью чувства.

Она пела много арий и романсов, по указанию Штольца; в одних выражалось страдание, в других – радость, но в звуках уже таился зародыш грусти.

Ольга в строгом смысле была не красавица, то есть не было ни белизны в ней, ни яркого колорита щек и губ, и глаза не горели лучами внутреннего огня; ни кораллов на губах, ни жемчуга во рту не было, ни миниатюрных рук, как у пятилетнего ребенка.

Но если б ее обратить в статую, она была бы статуя грации и гармонии. Несколько высокому росту отвечала величина головы, величине головы – овал и размеры лица. Кто ни встречал ее, даже рассеянный, и тот на мгновенье останавливался перед этим так строго и обдуманно, артистически созданным существом.

Нос образовывал чуть заметно выпуклую, грациозную линию; губы тонкие и большею частию сжатые: признак непрерывно устремленной на что-нибудь мысли. То же присутствие говорящей мысли светилось в зорком, всегда бодром, ничего не пропускающем взгляде темных, серо-голубых глаз. Брови придавали особенную красоту глазам: они не были дугообразны, не округляли глаз двумя тоненькими ниточками – нет, это были две русые, пушистые, почти прямые полоски, которые лежали симметрично.

Обломов вспыхивал, изнемогал, с трудом сдерживал слезы, и еще труднее было душить ему радостный, готовый вырваться из души крик. Давно не чувствовал он такой бодрости, такой силы, которая, казалось, вся поднялась со дна души, готовая на подвиг.

Он в эту минуту уехал бы даже за границу, если б ему оставалось только сесть и уехать. В заключение она запела «Каста дива»; все восторги, молнией несущиеся мысли в голове, трепет, как иглы, пробегающий по телу, – все это уничтожило Обломова: он изнемог.

Он не спал всю ночь: грустный, задумчивый проходил он взад и вперед по комнате; на заре ушел из дома, ходил по Неве, по улицам, Бог знает что чувствуя, о чем думая…

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО «ЛитРес» (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Звёздный стиль - женский сайт