Опоздавшее письмо — письмо, сиамские, близнецы, газета, журналист, смерть


Опоздавшее письмо

Яркий свет палату заливает.
У кровати плачет медсестра.
Юный мальчик тихо умирает.
И диагноз смерти той – ВОЙНА.
Старый врач неловко прячет слезы.
Но они предательски текут.
Сколько их таких, юнцов зеленых.
Грузом 200 в сводках назовут.

Привезли домой без похоронки.
Встретив сына, зарыдала мать.
На боку блестящей оцинковки.
Багровела надпись — НЕ ВСКРЫВАТЬ
Службы год прошел и год остался.
Но вернулся раньше в отчий дом.
Страж чужой земли, своей достался.
Как чеченской оргии синдром.

В путь последний проводить солдата.
Собрались родные и друзья.
За незримый долг — крутая плата.
А за смерть в награду — залп ружья.
Мать от горя сразу поседела.
Слез уж нет, из сердца рвется стон.
К поминальному столу несмело.
В дом письмо приносит почтальон.

То письмо ей, матери от сына.
Здравствуй мама, в отпуск жди домой.
Всех люблю, целую, ваш любимый.
Брат и сын — Серега-рядовой.
Полевая почта где носила.
Никому узнать не суждено.
На свои поминки торопилось.
Это опоздавшее письмо.

Online812

В Санкт-Петербурге
ноябрь, 29, 2020 год
1 °C

Читают все

Н овости партнёров

L entainform

«Глядя на мучения Зиты, задумываешься, нужно ли сохранять сиамским близнецам жизнь после рождения»

30/10/2015


Знаменитая Зита Резаханова — одна из сиамских сестер, разделенных отечественными медиками в 2003 году, скончалась после длительной болезни. В качестве причины смерти медики указали отказ в работе сразу нескольких систем организма. Врачи и блогеры размышляют, были ли шансы у Зиты выжить.

Опоздавшее письмо

Ведь телевизор смотрят дети, чья психика может быть искалечена на всю жизнь»…
«Чтоб Вам, журналистам, пусто было».

Было время, когда отделы писем в редакциях крупных центральных газет состояли из двух десятков сотрудников. Почту от читателей из разных регионов в редакцию доставляли в мешках. Письма регистрировали, сортировали, на них отвечали, а те, что «щипали за душу», публиковали.

По содержанию писем журналисты судили не только о сложившейся в регионах обстановке, но и о психическом здоровье населения. В последние годы здоровье значительно ухудшилось. Впрочем… Теперь об этом судить стало сложнее. Подорожала подписка, наша газета лишилась половины своих подписчиков, почта, приходящая в редакцию, поредела – настолько, что количество сотрудников, работающих в отделе писем, пришлось сократить до двух с половиной штатных единиц.

Этим–то единицам и приходилось изучать поправки, вносимые читателями в переписанное от руки Евангелие, рассматривать схему электроизлучателя «Шнырик» да чертежи, по которым была сконструирована первая Вологодская летающая тарелка.

Среди тех, кто писал в редакцию письма, уже не было доярок и пастухов. К эпистолярному жанру стали прибегать изобретатели и экстрасенсы, инопланетяне и сектанты. Из 10 писем только одно–два не вызывали припадочного смеха у коллектива газеты и получали право на публикацию.

Традиционные рубрики «Вы нам писали», «Читатель – Газета – Читатель», «Вы спрашиваете – мы отвечаем» осиротели. Их попросту нечем было заполнять. Но журналисты – народ изобретательный. Недолго думая, они начали писать письма сами себе: от пенсионерок, пожарных, врачей, преподавателей физкультуры и математики.

Надо отдать должное, практически все темы были реалистичны, проблемы – жизненны и актуальны, и лишь иногда появлялись «элементы допустимой фантазии». Участь эта не избежала и меня.
— Над чем работаешь? – поинтересовался как–то коллега.
— История сиамских близнецов Маши и Даши. Только приступила… У Берии был водитель, у водителя – жена. Жена родила двух девочек со сросшимися позвоночниками, отказалась от них в родильном доме. Звоню в этот родильный дом найти очевидцев или хотя бы копию отказа.

— Здорово! — оживился коллега, – Вот и готовая тема. Напиши, будь другом… Письмо от матери, у которой родились сиамские близнецы, и вот она раздумывает, забирать их из родильного дома или нет. Заберет – люди будут косо смотреть, да и неизвестно, как с девочками обращаться, а не заберет – совесть замучает… Ну, в таком роде.
— Тьфу на тебя!

Письмо я все–таки написала. Слезливое, тяжелое… Написала и забыла… Для меня это была тренировка перед большим материалом.

Эта история облетела всю Россию. Маша и Даша Кривошляповы – неразделимые люди, исиопаги, горькая ирония судьбы. Три ноги на двоих.


…Они уже научились самостоятельно бегать по коридорам исследовательского центра, когда некий эскулап решил обмануть природу и ампутировать девочкам третью ногу… С того момента Даша и Маша прочно осели в инвалидном кресле.

Пансионат для инвалидов в Ростове. «Медсестра показывала нас своим знакомым за рубль».

Подмосковный пансионат для ветеранов труда… Петр Трухин – сосед Даши и Маши:
— Они меня просят: «Петька, мороженое принеси». Маша любит с шоколадом, а Даша — простое. Веселые девчонки. Одна курит, другая дым не переносит, одна не прочь выпить, а другую тошнит… Они, как в зоопарке. Их возят за границу – демонстрируют…

Больше Петр мне ничего не сказал. Ему запретили… Говорили, повзрослев, сестры Кривошляповы отыскали свою мать. За эти годы она родила сына. О дочерях и слышать не захотела.

«У нас была первая любовь. Звали его Сережка. Он был без ручек. Говорил, что этот дефект – последствия неудачно сделанного аборта. Он Дашку первую целоваться научил, а потом и меня. Сережка умер в 29 лет…»

Маша Кривошляпова умерла в 53 года. Даша не знала о смерти сестры. Ей сказали, что та спит. Через 17 часов скончалась и Даша.

А через два месяца коллега принес мне конверт от читательницы. Это была реакция некой пенсионерки на сочиненное мной откровение:
«Милая, не совершайте греха. Это же Ваши дети! Забирайте их вопреки всему. Дело даже не в том, что Бог Вас не простит. Вы сами себя никогда не простите».

Это письмо опоздало на 60 лет! И хотя на конверте стоял мой адрес, адресовано оно должно было быть не мне…
Автор: Юлия Бекичева

Письма из ниоткуда: мистическая история из жизни автора «Двенадцати стульев» Евгения Петрова

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

В апреле 1939 г. Петров послал письмо в Новую Зеландию на имя Мерила Оджина Уэзли, по вымышленному адресу: город Хайдбердвилл, улица Райтбич, дом 7. Он написал: «Дорогой Мерил! Прими искренние соболезнования в связи с кончиной дяди Пита. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ингрид все в порядке. Целуй дочку от меня. Она, наверное, уже совсем большая. Твой Евгений».


Он ждал, что письмо вернется, так же, как и все предыдущие, с множеством штемпелей и печатью: «Адресат не найден». Но на этот раз письмо долгое время не возвращалось. Писатель о нем уже и забыл, как вдруг через два месяца на его адрес пришел ответ от… Мерила Уэзли. Неизвестный писал: «Дорогой Евгений! Спасибо за соболезнования. Нелепая смерть дяди Пита выбила нас из колеи на полгода. Надеюсь, ты простишь за задержку письма. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты был с нами. Глория совсем большая и осенью пойдет во 2-й класс. Она до сих пор хранит мишку, которого ты ей привез из России».

Евгений Петров никогда не был в Новой Зеландии и не знал никого, кто мог бы написать такие строки. К письму прилагалась фотография, на которой он сам стоял рядом с незнакомым мужчиной, а на обратной стороне фото была указана дата 9 октября 1938 г. Петрову стало не по себе: в этот день он попал в больницу с воспалением легких и был без сознания. Он написал ответ, но тут началась Вторая Мировая война, и второго письма он так и не дождался.

Во время войны Евгений Петров работал военным корреспондентом. В 1942 г. он летел из Севастополя в Москву, и в Ростовской области самолет разбился. Писатель погиб, хотя другие пассажиры выжили. В тот же день на его адрес пришло письмо из Новой Зеландии, в котором Мерил Уэзли писал: «Помнишь, Евгений, я испугался, когда ты стал купаться в озере. Вода была очень холодной. Но ты сказал, что тебе суждено разбиться в самолете, а не утонуть. Прошу тебя, будь аккуратнее – летай по возможности меньше».

Конечно, история звучит невероятно и неправдоподобно. Впрочем, как многие загадочные факты из жизни писателя, склонного к мистификациям. Например, вызывает вопросы возможность отправлять письма в разные страны мира в 1930-х гг. из СССР. Еще большие сомнения вызывает отсутствие документальных подтверждений этих событий, ведь должны были сохраниться все эти конверты и письма. Что это – литературная байка, умело разыгранная мистификация или чей-то розыгрыш? Источником информации стала радиопрограмма «Би-Би-Си», которая в свою очередь ссылалась на газету «Гардиан» военного времени. А эта история легла в основу сюжета короткометражного фильма режиссера Алексея Нужного «Конверт», с Кевином Спейси в главной роли. В начале фильма указывается: «Основано на реальных событиях», хотя действие почему-то перенесено в 1985 г.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Сиамских близнецов Кривошляповых развела смерть… Подробности НТВ 16+

На фоне громких событий последней недели очень незаметно ушли из жизни некогда известные на весь Советский Союз сиамские близнецы — сестры Даша и Маша Кривошляповы. 16+

На фоне громких событий последней недели очень незаметно ушли из жизни некогда известные на весь Советский Союз сиамские близнецы — сестры Даша и Маша Кривошляповы. Они родились в январе года в СССР, их не стало в апреле , в Новой России. О жизни отверженных, но не побежденных, обреченных на несчастья, но находивших счастье в маленьких радостях — Анна Лошак.

Свидетельство о смерти стало первым документом в жизни сиамских близнецов Маши и Даши Кривошляповых. «У вас родились мертвые дети» — сказали их матери Екатерине Кривошляповой в роддоме номер 6. Она подписала свидетельство о смерти, но через несколько дней сердобольная акушерка отвела ее в реанимационный бокс…

Увидев своих дочерей, Екатерина Кривошляпова сошла с ума. Следующие два года она провела в психиатрической больнице. Так началась жизнь Маши и Даши.

Им действительно предсказывали скорую смерть. Год жизни пророчил академик Петр Анохин. Он забрал их в Институт физиологии человека для дальнейших исследований — надо было торопиться, Машу и Дашу сочли медицинской редкостью.

Их мутация была феноменальной. В дальнейшем ее внесли в Книгу рекордов Гиннесса. У близнецов были разделенные тела, но общая кровеносная и мочеполовая системы и три ноги на двоих, одна из которых состояла из двух сросшихся.


К шести годам их перевели в Институт протезирования и протезостроения. Они не умели ходить, сидеть и самостоятельно есть. Но врачи уже защитили несметное количество диссертаций и был снят для медицинских вузов.

В Институте протезирования медсестра Надежда Лопухина учила девочек ходить. Это было трудно — нервная система каждой управляла только одной ногой, третья нога помогала сохранять равновесие. Оказалось, проще сначала научиться ездить на велосипеде.

Близнецов пытались адаптировать к жизни в обществе. И мы им отмечали рождения, закручивали на тряпочки в волосы, как это положено девчонкам. Но Маша и Даша еще в три года поняли, что они не такие как все. Сестры пытались задирать халаты санитаркам, чтобы посчитать, сколько у них ног.

В детстве они удивлялись, почему вокруг них всегда толпа. Родственники других больных, лежавших в институте, пытались за бутылку водки прорваться, посмотреть на Машу и Дашу…

У них было только одно свидетельство рождения на двоих, Дашино. Для того, чтобы Маша получила паспорт, врачам пришлось писать специальную бумагу, удостоверяющую, что Маша и Даша два разных человека.

А они были совершенно разными: Маша — темпераментной и жесткой, Даша — стеснительной и чувствительной. В школе Маша списывала у Даши, Даша первая влюбилась, и первая научилась целоваться.

Любовь была сумасшедшей, в полном смысле нереальной. Славик был очень «тяжелый инвалид». После полиомиелита руки и ноги у него были парализованы. Свидания проходили так: сестры сидели в саду под вишней, с магнитофоном, а Славик рядом, в инвалидном кресле.

Маша и Даша дожили до . И это стало сенсацией. Непонятно было только одно — что с ними делать дальше, когда уже все изучено. Врачи решили нанести последний штрих — ампутировать девочкам третью, ненужную ногу.

И всю оставшуюся жизнь они страдали от фантомной боли, обе. Говорят, и кошмары они видели на двоих, и мысли читали друг у друга. Только Даша хуже умела терпеть, она начала спиваться, а похмелье было у обеих. Как раз в это время о «закрытом медицинском объекте Маша и Даша Кривошляповы» написала перестроечная пресса.

После публикации журналисты пустили слух, что сестры — внебрачные дети Лаврентия Берии. Невозможно было поверить, что подобное может произойти с человеком без всякого дьявольского умысла.

А они страдали от неуместного любопытства соседей по дому престарелых. «Как же вы будете умирать»? — это был самый болезненный вопрос для сиамских близнецов.

Первой умерла Маша. Даша прожила еще 17 часов. Их развела смерть…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Звёздный стиль - женский сайт