Осторожно, депрессия! — депрессия, Великая, Отчественная, война,


Содержание

Статья-клинический случай Никитиной О.А. «Депрессия, война и семья»

Депрессия, война и семья

В статье «Как уйти от прошлого» двенадцать лет назад Арон Белкин писал: «Даже анатомически человек так устроен, что взгляд его постоянно обращен вперед. Мысль о будущем присутствует в сознании всегда, управляя поведением (…) А то, что осталось позади, не кажется достойным такой ревнивой заботливости. Что было, то было – свершилось, и уже ничего нельзя ни изменить, ни поправить (. ) В глубине души прошлое остается самим собой – неприпомаженным и неотредактированным. Таким оно и пребудет с вами навеки. И никому не дано предугадать, когда и при каких обстоятельствах рванется оно на поверхность, переворачивая душу» (1). Это высказывание верно в рамках человеческой жизни вообще, но так же верно в отношении влияния прошлого опыта родителей на бессознательную и сознательную жизнь ставших взрослыми детей.

Мария Машовец, анализируя две работы Диноры Пайнз «Работа с женщинами, выжившими в лагерях уничтожения» (5) и «Удар Катастрофы по следующему поколению» (6) в статье «В поисках филогенетической идентичности» (4) выдвигает ряд тезисов: женщины, пережившие Катастрофу, стремились рожать детей, в этих детях они бессознательно воспроизводили погибших дорогих им людей; независимо от того, знали ли дети о судьбе родителей, они испытывали на себе сильнейшее влияние Катастрофы и имели сложности с сепарацией, с выражением агрессии, с идентичностью; в аналитической ситуации проблема часто «замалчивалась» совместными усилиями аналитика и пациента, пациент воспроизводил нежелание своих родителей говорить на эту тему, а аналитик повторял это в дополнительном и согласующемся контрпереносе.

Многим психотерапевтам приходилось наблюдать и интерпретировать влияние исторических событий на пациента. Среди историй, рассказываемых пациентами, есть повторяющиеся, такие, которые можно назвать семейными мифами или семейными фантазмами. Суть одной из таких историй (в моей практике подобный алгоритм встречался четыре раза), произошедшей либо в предыдущем поколении, либо через поколение (в зависимости от возраста клиента), сводится к следующему: во время войны женщина рождает живого младенца, но из-за тягот, голода и лишений закапывает его живым в землю. В это время отец младенца, мужчина, считается пропавшим без вести.

(Материал приводится с согласия клиентки).

Она просила называть себя Людмила. Это пожилая женщина (61 год), очень скромно, чистенько и аккуратно одетая. К психотерапевту обратилась по настоянию дочери, которая сама проходит индивидуальный психоанализ и посещает психотерапевтическую группу.

Тяжело начиналась жизнь Людмилы и печален ее рассказ о тех далеких временах. Родившись в 1941 году, первые шесть месяцев жизни она провела вместе с матерью в блокадном Ленинграде. Потом они были эвакуированы в Краснодарский край. Ехали в теплушках полтора месяца. Стоял сорокаградусный мороз. Не было самых необходимых вещей, и мать ножом чистила пеленки, а потом опять заворачивала в них девочку. А когда приехали, то и там не нашли покоя – в Краснодарский край пришли немцы. Приходилось прятаться. На одной из сессий Людмила предположила, что, возможно, страх людей, который преследовал ее всю жизнь, оттуда – очень маленький ребенок только под страхом смерти, может прятаться и сидеть, не шелохнувшись (Людмила знает об этом из рассказов матери).

Мать вернулась в Ленинград, оставив девочку с бабкой, тяжело и много работавшей. Девочка была предоставлена сама себе. Вероятно, тогда она и полюбила природу, которая своей простой красотой, доступностью и «надежностью» одна была ей помощником и другом. Бабка давала еду, но не могла удовлетворить эмоциональные потребности ребенка. Людмила вспоминает, что в ее кровати всегда были крошки. Хотя она и была сыта, но всегда прятала кусочки еды под подушку.

Отец Людмилы пропал без вести. Мать родила ребенка. Не имея возможности его выкормить и вырастить, живым закопала его в землю. После этого, как считает Людмила, мать всегда была немножечко сумасшедшая, не в себе.

В семь лет, Людмилу забирают обратно к матери, которая к тому времени вышла замуж и родила девочку. А через несколько лет еще одну. Тогда и случилась первая депрессия пациентки: все стало серым, безнадежным, пришла тоска, и делать ничего не хотелось.

Приехав к матери, Людмила впервые близко увидела мужчину. Ей трудно описать свои чувства. Отчим был грубым, суровым — не таким, как воображаемый и идеализированный отец. Девочка не могла назвать отчима «папа» из-за пропавшего без вести отца. Долго еще потом, до института, а может быть и до первой госпитализации в психиатрическую больницу с тяжелой депрессией, она считала отца живым, обожествляла его и ждала его возвращения. Эта идеализация и верность были с ней всю жизнь: она отказалась взять фамилию отчима, практически не имела сексуальных отношений, не выходила замуж, считая, что ее «половинка» погибла на войне.

В школе Людмила всегда училась хорошо, было много «отличных» отметок. После школы поступила в институт, но из-за того, что поступила «не в тот, куда хотела» и из-за госпитализации считала себя «плохой, ущербной». Друзей не имела и после института всегда спешила домой, где ничего не менялось и оставалось как в детстве: «Ходила за матерью и отчимом. Куда они, туда и я. Что они делали, то и я делала. Старалась быть хорошей. Наблюдала, как он брал своих дочек на колени, качал, читал им сказки. А меня не брал, потому что я чужая».

Итак, мы уже можем видеть своеобразие специфических личностных структур Людмилы. Депрессивное эго, наполненное непережитым и неоплаканным страданием, искажающим восприятие реальности. Отсутствие реального наполнения родительских фигур. Идеализация пропавшего без вести отца. И невинно убиенный младенец, ставший основой патологической идентичности.

Адольф Гуггенбюль-Крейг в книге «Эрос на костылях» (2), пишет: «. в римско-католической мифологии существует образ младенца, находящейся в самом неопределенном положении. Некрещеный ребенок, который никогда не сможет попасть ни на Небеса, ни в Ад, ни в Чистилище. Этот младенец странствует туда и обратно всю вечность между Раем и Адом. Так как он не был крещен, то не может попасть в рай, а, умерев при рождении, не имел возможности совершать грешные поступки, а потому не мог оказаться в аду». Автор предлагает рассматривать часть нашей (psyche) души как некрещеного младенца, часть, которой не коснулась сущность человеческой природы – ни эротика, ни нравственность, ни эстетическая дифференциация. Можно предположить, что такой младенец является не только стержнем идентификации Людмилы, но есть в душе и у каждого из нас.

В ситуации Людмилы мы можем наблюдать четко обозначенный бессознательный паттерн (комплекс) семьи: непохороненный идеализированный мужчина и рожденный, но заживо закопанный младенец. Тот, кто должен жить — похоронен, а тот, кто должен быть похоронен — становится вечным скитальцем.

Как этот комплекс проявляется в сессиях? И как возможно интерпретировать такой материал? Вот запись одной из сессий (середина первого года работы).

Людмила пришла после перерыва, во время которого ей была сделана эндоскопическая операция по удалению кисты яичника.

П.: Мне не нравится сюда приходить. Не нравится в этом кресле. И я бы не приходила, но дочка говорит, что когда я прихожу и говорю здесь, то она может со мной общаться. Мне не нравится в этом кресле. (делает жест ладонями, как бы показывая люльку, или держа жмень влаги). Я бы все оставила, как есть. Прошлое уже какое есть, таким и останется. Но я не могу общаться.

А.: Вам не нравится в этом кресле. Не нравится то новое, что я предлагаю.

П.: Конечно, не нравится. Я всю жизнь так жила! Сейчас только денег мало. Раньше государство заботилось!

А.: Но это удобное кресло. Может быть это кресло, (аналитик тоже делает «жменьку» рукой), как то прошлое, где в государстве есть похороненный младенец и непохороненный отец? Тяжело нести тяжесть такого груза.

П.: Да. Я думаю, что у меня опущение матки из-за этого. Следующая операция будет. Матка опускается, когда носишь непосильные тяжести. Когда я была в больнице, я не могла без боли, спокойно смотреть, как соседка по палате «убивала» своего ребенка. У нее и мужа уже было двое детей – девочек, и они хотели мальчика. Когда они узнали на УЗИ, что будет опять девочка, то решили сделать аборт. За большие деньги. А ребенок уже шевелился. Это убийство. Я вспомнила свою мать. Я не могла находиться в палате при этом разговоре, выскочила за дверь. Моя мать убила своего ребенка, потому, что был голод, была война. Она как сошла с ума тогда. И после этого. Ведь она потом ухаживала за нами, кормила. Я всегда помню, как тяжело она работала. А отец пропал без вести. И дед погиб.

А.: Вы лучше стали понимать, что происходило в те далекие и тяжелые годы. С этим неуютно. После операции всегда тяжело.

П.: Да, я понимаю теперь, почему я всю жизнь делала запасы. Когда были карточки, накупала крупы, а она потом пропадала, прогоркла. Много лишнего делала. Знаете, у меня много всякого барахла дома. Дома кажется, что места мало. В шкафу висит пальто отчима. Его уже четырнадцать лет, как нет, а пальто хранится. Дочка ругается, а я храню.

П.: Не знаю. Пригодится.

А.: Значит это нужно. Оно связано с отцом, который не похоронен. Отчим, отец, если он вернется, всегда может надеть свое пальто.

П.: Знаете, у меня много живых цветов развелось дома. И один цветок все болел. Я за ним ухаживала, но он все равно был чахлым. А выкинуть его не могла. Один раз я его уронила. И пришлось его выкинуть в мусорное ведро. А потом мне его жалко стало, и я его из ведра вынула и посадила в новый горшок, в новую землю. Много веточек и корешков обломалось. А цветок теперь хорошо растет.

А.: Да, такое бывает – когда обламывается лишнее, мешающее новой живой зелени, получается хороший рост.

П.: (собираясь уходить) вы говорили, что хотите написать обо мне. Вы действительно считаете, что моя жизнь, что это интересно?

П.: (со слезами на глазах) Напишите. Только назовите меня Людмила. Только имя. Имя ни к чему не обязывает.

Она права, эта пожилая женщина, понимающая, что только имя, ее имя, не отягощенное родом и проклятиями рода может ее спасти. Она всегда считала, что живет вместо того убиенного младенца, что ее отец до сих пор жив. Нет, она не была психотиком, не смотря на госпитализации в психиатрические больницы. Просто ее фантазии сохранили яркость, как у ребенка. Она страдала депрессией, которая является расстройством настроения, проблемой эмоции, а не психозом с нарушением мышления. И для нее было важно то, что психотерапевт говорила с ней о том, запредельном, простым языком, делая короткие вмешательства, не смотря на то, что она обесценивала психотерапевта, как всегда саму себя в своей жизни.

Убитый младенец «не давал» ей жить. Последняя госпитализация была тридцать лет назад после родов. У Людмилы был мастит, температура «сорок». А ее, с послеродовой депрессией положили на «Пряжку», печально известную психиатрическую больницу. Людмила рассказывает, что могла уже «только мычать». Соматического лечения не было оказано никакого. Спасла ее медсестра, простая женщина. Она испугалась (или поняла), что Людмила умирает, и не захотела «брать грех на душу». Ночью перевела ее в соматическую больницу.

Что же послужило толчком к скрытым суицидальным тенденциям? Пациентка понимала, что хоть и осталась жива, но что-то умерло в ней тогда. Не была ли живая новорожденная девочка напоминанием об ужасе того младенца? Люди, перенесшее такое, с трудом отрываются от своей матери, и собственный ребенок представлял угрозу тому, не состоявшемуся, но поэтому такому желанному симбиозу.

Мелани Кляйн, начиная статью «Скорбь и ее отношение к маниакально-депессивным состояниям», приводит слова Фрейда из работы «Скорбь и меланхолия» (7): «Существенной частью работы скорби. является проверка реальности. (. ) При горе необходим этот период времени для тщательного исполнения требования, налагаемого проверкой реальности, и, (. ) по завершении этой работы, эго преуспевает в освобождении либидо от утраченного объекта». Далее Кляйн пишет: «. существует тесная связь между проверкой реальности, осуществляемой при нормальной скорби, и ранними психическими процессами. Ребенок проходит через психические состояния, которые можно сопоставить со скорбью взрослого человека, или, вернее, эта скорбь оживает всякий раз, когда в последующей жизни случается испытать горе» (3).

Что же можно говорить об этой женщине, младенческая жизнь которой отнюдь не была фантазийным сопоставлением со скорбью взрослого человека, а связана с реальной болью и наполнена реальной угрозой?

И скорбь, и работа депрессии не заканчиваются в поколении детей.

Теперь давайте остановимся на части мифа, касающейся пропавшего без вести мужчины. От чего пропадали без вести? Во время войны человек мог погибнуть на поле боя и его тело не всегда было идентифицировано. В этом случае семье не приходила «похоронка». Пропавшими без вести могли быть также репрессированные, узники ГУЛАГа. В любом случае, семья того, на кого приходила бумага о том, что он пропал без вести, не могла посетить место захоронения. Могилы, как бы не было.

Этой могилой была любая братская могила. Смысл братской могилы в стирании границы между любимыми и нелюбимыми, между «своими» и «чужими». Семья приходила оплакивать своего отца, мужа, сына, искренне веря в то, что он их слышит. Отцом был любой.

В образе «пропавшего без вести» мы можем увидеть образ героя – мифологему, в которой в различных сочетаниях обнаруживаются характерные мотивы. В один ряд с Гильгамешем, Одиссеем, Фаустом и другими попадает и наш герой.

Мономиф о герое был подробно исследован и описан различными авторами и соответствует описанию тридцати одного пункта, связанных с жизнью и смертью героя, приведенном Владимиром Проппом в «Морфологии сказки». Основываясь на них, можно сделать следующий вывод: паттерн, выведенный путем абстракции, подразумевает не одну, но две победы в жизни героя. Одну временную, а другую окончательную, следующую за поражением, предательством и величайшими испытаниями (8).

«Пропавший без вести» — герой, соответствующий критериям мономифа. Он был «на царствии», как воспетый пролетариат, устанавливающий законы диктатуры. После потери благорасположения (под репрессии мог попасть каждый), он подвергался изгнанию (попадал в ГУЛАГ). Его смерть загадочна (потому что скрыта). Его дети при его смерти не присутствуют. Его тело не предается погребению. Почитаются многие места его захоронения.

Отсутствующий отец… «Древние греки уже знали то, что подтверждено в наше время тщательным медицинским наблюдением: для развития сына менее пагубно иметь мертвого отца, чем отца, чья судьба неизвестна… отсутствие отца, которое делает его судьбу неопределенной, может превратить сына в убийцу и даже в матереубийцу…» (2). Но только ли для развития сына?

В данной работе не ставится вопрос об истинности рассказанной пациенткой истории – она рассматривается как миф. Вопрос стоит иначе: возможно ли считать историю с закопанным заживо младенцем и пропавшим без вести отцом не только относящейся к истории пациента и влияющей на развитие депрессии, но и проявлением архетипов, характеризующих общество в целом?

Длительные последствия Отечественной войны можно разглядеть в явлении, условно называемом «демографическим». Все аналитические исследования называют Россию страной женской, материнской, так что можно предположить, что приведенные в данной работе рассуждения легли на уже исторически сформировавшийся пласт. На протяжении первой половины двадцатого века в нашей стране в результате двух мировых войн, революции, гражданской войны и сталинских репрессий в нескольких поколениях мужчины были практически уничтожены. Можно сказать, что двадцатый век в России равносилен Катастрофе, где мужественные и активные практически уничтожены, а выжившие несут на себе гнет бессознательной вины за то, что живы.

В процессе психотерапии постепенно постигая свой внутренний мир пациент имеет возможность осознать и переосмыслить и свои собственные, и семейные воспоминания, избавиться от бессознательного чувства вины и завершить, таким образом, «работу скорби», начатую в предыдущих поколениях, избавив от этого тягостного траура собственных детей и внуков.

1. Белкин А. Как уйти от прошлого?//Российский психоаналитический вестник, №2, -М., 1992, с. 116.

2. Гуггенбюль-Крейг А. Эрос на костылях. -С-Пб, 2002, с. 5.

3. Кляйн М. Скорбь и ее отношение к маниакально-депрессивным состояниям//Вестник психоанализа, №1, 2002, с. 44.


4. Машовец М. В поисках филогенетической идентичности//Вестник психоанализа, №1, 2002, с. 130 – 136.

5. Пайнз Д. Работа с женщинами, выжившими в лагерях уничтожения//Бессознательное использование своего тела женщиной. -С-Пб, 1995.

6. Пайнз Д. Удар катастрофы по следующему поколению//Бессознательное использование своего тела женщиной. -С-Пб, 1995.

7. Фрейд З. Скорбь и меланхолия//Вестник психоанализа, №1, 2002, с. 13 – 29.

Как 7 известных исторических личностей справлялись с депрессией

Что общего у Авраама Линкольна, Зигмунда Фрейда, Франца Кафки и Будды?

Согласно их биографам, все они страдали от жестокой депрессии. И каждый смог найти свое личное противоядие – чтобы трансформировать ее в нечто более полезное.

# 1. Авраам Линкольн (1809 -1865)

В книге «Меланхолия Линкольна: Как Депрессия бросила вызов президенту и стала топливом для Его величия», биограф Джошуа Вольф Шенк сообщает, что Линкольн пережил два крупных депрессивных срыва в 26 лет и в 31 год.

В это время он высказывал разные суицидальные мысли. Это так напугало его друзей, что они организовали дежурства, чтобы присматривать за ним.

Когда Линкольну было 32 года, он написал: «сейчас я самый несчастный из всех живущих людей на земле».

Давний партнер Линкольна по адвокатуре Уильям Херндон сказал о нем: «Мрачность и печаль были его преобладающим состоянием», и «Его тоска буквально сочилась с него, когда он шел». Еще один друг Линкольна писал: «Линкольн сказал мне, что часто думал о самоубийстве».

Противоядия Линкольна: Авраам Линкольн, как и другие известные люди, страдавшие от депрессии, такие, как Уинстон Черчилль и Марк Твен, в качестве противоядия от депрессии использовал юмор.

Чтобы поднять себе настроение, Линкольн рассказывал анекдоты и смешные истории. Он объяснял:

«Если бы не было этих рассказов-анекдотов-шуток, я бы умер. Они помогали мне проветрить мое настроение и мрачность».

Шенк пришел к выводу, что юмор давал Линкольну защиту от его психических бурь. Это отвлекало его, и приносило ему облегчение и удовольствие. Юмор также помогал Линкольну общаться с людьми.

Также Шенк обнаружил, что Линкольн использовал и другие мощные противоядия против депрессии в дополнение к юмору: это и его любовь к поэзии, и сильная вера, что его жизнь имеет важную цель.

Рецепт А.Линкольна: юмор и хорошие истории.

# 2. Джорджия О’Киф (1887-1986)

Художница Джорджия О’Киф пережила значительные периоды депрессии в своей жизни, пишут ее биографы Роксана Робинсон и Хантер Дроходжовски-Флип.

В возрасте 46 лет, О’Киф достаили в больницу Нью-Йорка с симптомами тревоги и депрессии – плачем, отказом от еды и сна. Этот срыв был связан со стрессом от незавершенной фрески в Радио-сити-мьюзик-холла Нью-Йорка.

Но биографы считают, что причинами были также страх неудачи перед публикой и ее бунт против ее мужа, известного фотографа Альфреда Штиглица. Он был настоящий контрол-фрик, был на 23 года старше, и имел любовницу почти на двадцать лет моложе О’Киф.

Противоядия О’Киф: биографы О’Киф не сообщают о каких-либо серьезных улучшениях после госпитализации.

Вместо этого важной частью ее восстановления стали путешествия. Сначала на Бермуды, а затем в Лейк-Джордж штата Нью-Йорк, где она много отдыхала и высыпалась. Позже она отправилась в Мэн и на Гавайи. О’Киф возобновила свои летние поездки в Нью-Мексико, и биограф Роксана Робинсон заключает: «Тепло, истома и одиночество было именно тем, что необходимо для Джорджии».

Кроме путешествий, другим противоядием О’Киф стали ее отношения с поэтом и романистом Жаном Тумером. В конечном счете, О’Киф переехала в Нью-Мексико и начала новую жизнь. Ее искусство стало наилучшим долговременным противоядием от депрессии.

Рецепт О’Киф – путешествия и новые отношения.

# 3. Уильям Джеймс (1842-1910)

У одного из величайших психологов Америки Уильяма Джеймса были периоды депрессии, когда он несколько месяцев подряд думал о самоубийстве.

Джон МакДермотт, редактор собрания сочинений Джеймса, пишет: «Джеймс провел большую часть жизни, рационализируя свое решение не совершать самоубийства».

В книге «Мысли и характер Уильяма Джеймса» Ральфа Бартона Перри, в главе «Депрессия и восстановление», мы узнаем, что в 27 лет Джеймс прошел через период, который Перри описывает как «отсутствие воли к жизни… личный кризис, который может быть преодолен только новым философским пониманием».

Новое понимание Джеймсом его личной депрессии помогло его психологическим трудам о его философии прагматизма, когда Джеймс пришел к своему прагматичному «Верю в веру».

Он продолжал утверждать, что хотя не может выбрать верить во что угодно (например, невозможно поверить, что 2 + 2 = 5, например).

Но он пришел к выводу, что существует примеры человеческого опыта, в котором возможно выбрать убеждения.

Он понял, что, «Вера в факт – может помочь создать этот факт«. Так, например, убеждение, что человек может сделать что-то важное, помогает удержать его от самоубийства в период глубокого отчаяния. И будучи живым, он действительно может сделать что-то важное.

Джеймс, в конечном счете, расстался с мыслями о самоубийстве, и оставался трезвым мыслителем.

Он пришел к «убеждению в мою индивидуальную реальность и творческую силу» и разработал веру, что «Жизнь должна быть построена на действии, страдании и творчестве».

Рецепт Уильяма Джеймса: надо правильно выбрать себе убеждения – и действовать соответственно.

# 4. Зигмунд Фрейд (1856-1939)

«На протяжении многих лет он страдал от депрессии и периодической усталости или апатии, невротических симптомов, в том числе приступов тревоги», – написано в «Жизни и Работе Зигмунда Фрейда», от Эрнеста Джонса, одного из учеников основателя психоанализа.

Сначала Фрейд пытался справиться со своей депрессией с помощью кокаина.

Когда ему было 28, Фрейд сказал: «В моем последней тяжелой депрессии, я снова принял коки и небольшая доза просто вознесла меня к вершинам… Я принимаю очень небольшую дозу регулярно против депрессии и расстройства желудка, и с самыми блестящими результатами».

В конечном счете лечение депрессии кокаином стало для Фрейда ужасной ошибкой. После возникновения зависимости, Фрейд понял опасность кокаина.

Противоядие Фрейда: Хотя длительный самоанализ бывает эффективным лечением, мощным антидотом против депрессии стало признание само по себе.

В раннем возрасте Фрейд очень хотел славы и признания. Позже, благодаря своим работам по психоанализу, сновидениям и сексуальности, Фрейд получил всемирное признание и возглавил интеллектуальное сообщество, в котором стал лидером.

Признание и сообщество стало мощным противоядием для многих известных больных, в том числе математика Джона Нэша, который прославился благодаря книге и фильму «Игры Разума» (и заслуженной Нобелевской Премии за Теорию Игр).

Рецепт Фрейда: Слава и признание – отличные лекарства от депрессии.

# 5. Генерал Уильям Шерман (1820-1891)

В начале гражданской войны, генерал добровольческой армии США Уильям Шерман был ответственен за штат Кентукки. Он чрезвычайно пессимистично оценивал перспективы, жаловался начальству на дефицит, и в прессе появились несколько негативных статей о нем.


Шерман настаивал, чтобы его освободили от службы, и месяц спустя начальник посчитал его непригодным к дальнейшей службе и отправил в отпуск.

Шерман вернулся домой, чтобы восстановиться, и его жена Эллен пожаловалась своему брату (сенатору Джону Шерману), что у мужа «безумная меланхолия, к которой склонна вся ваша семья«.

Сам Шерман писал впоследствии, что переживания по поводу командования «сломали его», и он хотел покончить жизнь самоубийством.

Противоядия Шермана: При поддержке влиятельных членов семьи, Шерман вернулся к командованию под руководством Улисса Гранта.

В битве при Шайло в 1862 году, неожиданное нападении Армии Конфедерации застало большинство союзных командиров врасплох. Шерман, обеспокоенный тем, что, если он примет слишком большие меры предосторожности, то его опять назовут сумасшедшим, также оказался неподготовленным.

Но тем не менее, он смог собрать войска и организовал боевое отступление, которое помогло предотвратить разгром Союза. На второй день битвы Шерман провел успешную контратаку союзных войск.

В те дни Шерман был дважды ранен. Три лошади под ним были застрелены. Он стал настоящим героем Союзной Армии.

Шерман писал в своих мемуарах: «Перед битвой при Шайло, я был раздавлен простым утверждением в газете, что я ‘сумасшедший’. Но одна битва дала мне новую жизнь, и теперь я был в хорошем настроении».

Депрессия Шермана была побеждена сначала благодаря поддержке и доверию других, а потом случайными внешними событиями, его собственной храбростью, и признанием.

Рецепт Уильяма Шермана: поддержка родственников и друзей, а потом хорошо сделать свою работу. Стать национальным героем тоже помогает.

И да, в честь кого попало танк не назовут. Он был очень крут, этот генерал Шерман.

# 6. Франц Кафка (1883-1924)

«В целом признано, что Кафка страдал от клинической депрессии и социальной тревожности всю свою жизнь», — пишет о чешском писателе исследователь Мауро Нерви.

Кафку оскорблял его деспотичный отец, но он жил в его доме большую часть жизни. Кафка всегда был ипохондриком, но его страхи стали реальностью, когда в в 34 года ему поставили диагноз туберкулеза.

Вскоре после этого Кафка впал в легкую депрессию. Он разорвал свою вторую помолвку с Фелицией Бауэр, которая спустя два года вышла замуж за другого. Нерви пишет: «Она любила Кафку, но больше не могла терпеть его депрессий и маниакальных эпизодов».

Противоядия Кафки: отец Франца Кафки считал, что состояние его сына улучшилось, когда он получил диплом юриста и некоторое время работал в страховой компании.

Эта работа дала Кафке материал для его романов об абсурде и ужасах бюрократии. Его тексты стали противоядием от депрессии. Физические упражнения также были важным антидотом. Нерви пишет, что Кафка был «опытным пловцом, наслаждался походами в горы, и был талантливым наездником».

На протяжении всей своей взрослой жизни, Кафка часто общался со своими тремя младшими сестрами, которые были ему большой поддержкой. Ближе к концу своей жизни, Кафка нашел новую спутницу, Дору Димант. Нерви считает, что это любовные отношения были очень полезны для его психического здоровья.

Рецепт Франца Кафки: писать про бюрократические нелепости, ходить в горы и кататься на лошадях, и побольше общаться с младшими сестрами. Нет трех сестер? Тогда общайтесь с хорошими друзьями.

# 7. Сиддхартха Гаутама / Будда (563 г. до н.э. — 483 до н.э.)

Прежде чем стать Буддой, он был Сиддхартха Гаутама.

Согласно традиционной биографии, Гаутама родился в королевской семье. Его отец хотел защитить сына от знаний о человеческом страдании – и для этого убрал из дворца всех больных, престарелых и других страдальцев.

Что мальчик не увидит – то и не побеспокоит его.

Но надолго ж такое не спрячешь!

Позже Сиддхартха говорил, что когда он увидел старика, и больного, и разлагающийся труп, и другие страдания – он был очень, очень глубоко подавлен всем этим.

И в возрасте 29 лет Гаутама начал свое путешествие, чтобы узнать, как преодолеть страдания и отчаяние. Его духовное путешествие заняло шесть лет, в течение которых он отверг популярные «лекарства» тех дней, которые включали аскетизм, отказ от излишеств и умерщвления плоти.

Противоядия Сиддхартхи: В возрасте 35 лет после 49 дней медитации под деревом Бодхи, он достиг Просветления и стал известен как Будда, «Пробужденный».

Именно тогда и родилось одно из величайших противоядий мира к страданиям депрессии. Буддизм начинается с понимания истины о страдании.

В частности, Четыре Благородные Истины буддизма в том, что:

  1. страдание — неотъемлемая часть существования;
  2. страдания вызывают привязанности и пристрастия, и наше незнание об этом;
  3. мы можем уменьшить страдания, отпуская привязанности и влечения;
  4. это можно сделать, следуя Благородным Восьмеричным Путем — правильного понимания, мысли, речи, действий, средств существования, усилий, внимательности и концентрации.

Остальные 45 лет своей жизни, Будда путешествовал и преподавал. Сострадание и правда о страданиях стали его основными противоядиями к депрессии и отчаянию –противоядиями для него самого и для других.

Рецепт Будды: Благородный Восьмеричный Путь – отпустить привязанности и влечения. Сами понимаете, это лекарство не для каждого. Но для некоторых работает.

Необходимая капля дегтя

Буде неразумно романтизировать все страдания от депрессии, и пользоваться только нелекарственными решениями.

Некоторые из величайших злодеев в истории также страдали от депрессии, и тоже находили свои ужасные немедицинского противоядия.

Йозеф Геббельс, министр пропаганды Гитлера, писал в 26 лет, «Я так подавлен… Иногда мне страшно вставать утро из постели. Мне незачем это делать».

И Геббельс нашел свое противоядие. Он влюбился в Адольфа Гитлера, и справился с депрессией, и последовал за ним. До конца. До самого-самого конца. Когда Гитлер покончил жизнь самоубийством, также поступил и Геббельс. Сначала он убил своих шестерых детей, а потом он и его жена тоже покончили с собой и он.

Лучше бы он вообще не вылезал из постели, ага.
Плохой, плохой рецепт от Йозефа Геббельса – последовать за тираном. Это плохо кончается.

К счастью, были и нормальные люди, чьи методы борьбы с депрессией шли на пользу и им, и всему человечеству. В их числе Марк Твен и Джоан Роулинг, Чарльз Диккенс и Уинстон Черчилль.

Их противоядия включают юмор, стихи и прочие творческие радости; найти цель и смысл жизни; любимая работа, физические упражнения, эмоциональная близость, любовные отношения; сострадание, мужество, друзья и поддержка семьи и общины; отдых и путешествия, признание, трансформирующие идеи и мудрость.

Источники:
1) How 7 Historic Figures Crushed by Depression Eased Their Suffering;
2) Если вы чувствуете, что как-то не все складывается последнее время, или настроение не слишком — попробуйте пройти тест Занга (самодиагностика на депрессию). Мне вот очень помогло в свое время.
— про тест — на Википедии;
— пройти тест онлайн (ссылка с википедии).

Ни великой войны, ни великой депрессии. Наша война — война духовная, наша депрессия — наша жизнь.

— Бойцовский клуб, 81 цитата

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

Подлинным зеркалом нашего образа мыслей является наша жизнь.

Воспоминания крепнут каждый раз, когда мы возвращаемся к ним. Только из-за них наша настоящая жизнь становится менее яркой.


Мы выросли в условиях свободы, а наша молодежь растет в сетях.

Война, какая бы она ни была необходимая и справедливая, всегда преступление.

Наша самая большая ошибка в том, что мы не слушаем, чтобы понять. Мы слушаем, чтобы ответить.

Между раздражителем и реакцией стоит наша величайшая сила — свобода выбора.

Не надо войны, не надо! Давайте-ка лучше работать, мыслить, искать. Единственная настоящая слава — это слава труда. Война — удел варваров.

Наша истинная национальность — это человечество.

Всё относительно. Наша потеря может оказаться чьей-то находкой.

Жизнь пролетает моментально, а мы живем, как будто пишем черновик, не понимая в суете скандальной, что наша жизнь — всего лишь только миг.

Дмитрий Верхотуров — Сталин против Великой Депрессии. Антикризисная политика СССР

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Сталин против Великой Депрессии. Антикризисная политика СССР»

Описание и краткое содержание «Сталин против Великой Депрессии. Антикризисная политика СССР» читать бесплатно онлайн.

Начало 1930-х годов считается одной из самых мрачных, трагических и темных эпох и в американской, и в европейской истории – Великая Депрессия, финансовый крах, разруха, безработица, всеобщее отчаяние, массовые самоубийства, сломанные судьбы…

В отличие от Запада, оправившегося от кризиса лишь к началу Второй мировой войны, для СССР 30-е годы минувшего века стали временем грандиозного взлета, настоящей индустриальной революции, созидания основ новой цивилизации, рождения великой Державы Сталина. И хотя советскому народу пришлось заплатить за прорыв в будущее высокую цену, жертвы оказались не напрасны – именно благодаря сталинской Индустриализации наша страна победила в Великой Отечественной войне и превратилась в мирового лидера, именно в 30-е был заложен фундамент могучей советской промышленности, благодаря которой мы существуем до сих пор.

Эта книга – подлинная история героической эпохи, глубокий анализ гениальной сталинской политики, позволившей обратить западный кризис на пользу СССР, использовав Великую Депрессию в интересах нашей страны. Этот сталинский опыт сегодня актуален как никогда!

Сталин против Великой депрессии

«Памяти всех тех, кто создал ту страну, в которой мы живем».

«История есть не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека».

Эта книга о событиях поистине исторического масштаба. Событиях настолько грандиозных и затронувших самую большую страну в мире, что повернули ход мировой истории. Это первые два десятилетия Советской власти, между революцией 1917 года и Второй мировой войной. За это короткое время мир настолько сильно и резко изменился, что люди, родившиеся в одной эпохе, викторианском времени, при расцвете колониализма, молодыми увидели рождение нового мира и стали гражданами индустриального мира с огромными, мощными и сверхвооруженными государствами, затеявшими кровавый передел мира. Мы живем в мире, основанном на результатах этого миропередела.

История сталинской индустриализации – это также история грандиозного рывка вперед отсталой, разоренной и разрушенной Первой мировой и Гражданской войнами страны. В исключительно тяжелых условиях большевики смогли разработать программу экономического и технического развития своей страны и нашли в себе силы ее реализовать.

Эта программа ускоренной модернизации оказалась в состоянии преодолеть разруху после Гражданской войны, обеспечила рывковое развитие тяжелой индустрии как раз в тот момент, когда во всем мире бушевала Великая Депрессия. Она же составила уникальный опыт борьбы с тяжелейшими кризисами, который был с успехом применен во время Великой Отечественной войны в виде эвакуации промышленности на восток и разворачивания военного производства везде, где только можно. Без этого опыта вряд ли удалось бы добиться победы.

В ходе индустриализации шло не только интенсивное развитие экономики и индустрии, но и проходили стремительные социальные изменения. Индустриализация шла в условиях, по сути дела, гражданской войны, да еще одновременно с одним из ее наиболее острых проявлений – коллективизацией. Однако коммунисты сумели переломить ее в свою пользу, и по мере их успехов она все более и более становилась скрытой и подпольной. Эту борьбу невозможно отделить ни от какого события и ни от какой ситуации. Она была тесно переплетена со своими остальными сторонами жизни Советского Союза 1920-х и 1930-х годов.

Строительные площадки и хозяйственные организации стали одним из фронтов этой гражданской войны. Борьбой и столкновениями было пронизано все, начиная от ВСНХ и Госплана СССР, и до рядовой строительной конторы и заводоуправления маленького заводика. Везде шла борьба за курс и против курса индустриализации. Противники большевизма – как внешние, так и внутренние – приложили массу усилий, чтобы сорвать план индустриализации. Коммунистам и парторганизациям удалось отбить и стройки, и хозяйственные органы, закрепить инициативу в хозяйстве за собой.

Но вместе с тем первые два десятилетия Советской власти были временем совершенно невиданного, массового народного энтузиазма. Такого сейчас нет и, можно сказать что не было в последние лет пятьдесят. Революция разрушила многочисленные сословные перегородки, уничтожила разнообразнейшие запреты, в результате чего народ приобрел на какое-то время очень большую свободу. Практически любой человек в то время мог заниматься практически всем, чем угодно. Тогда не было запретов типа: это у нас не принято. Если же он сумел найти понимание среди партийных руководителей, то его дело могло вырасти в очень большое начинание, на что указывает пример стахановского движения.

Партия за 1930-е годы передвинула миллионы человек из деревни в город, обучила рабочим профессиям, дала грамотность и минимальное образование, а также сделала городскими жителями. Очень многие тогда получили уникальный шанс подняться от сохи, от кустарного верстака к руководству крупнейшими, самыми современными предприятиями, целыми отраслями индустрии. Многие поднимались на эти вершины. Партия была коллективным руководителем этой массы индустриальных рабочих, десятков тысяч инженеров и техников, направлявшая усилия этих людей в единое русло, на достижение одной цели.

При всем при том, что народ нередко враждовал с партией, и общество в СССР много раз балансировало на грани открытой вооруженной борьбы, тем не менее стройки увлекли народ. Дело, которое в миллионы раз превышает возможности собственных рук, которое требует высочайшего напряжения ума, сообразительности и умения, увлекает и отбрасывает противоречия на второй план. На всех без исключения крупных стройках рабочая масса постепенно заражалась трудовым энтузиазмом, делала рекордные выработки и выдающиеся достижения. Легко представить себе чувства рабочего, возводящего завод размером с город или домну высотой до облаков. Даже сухие документы сохранили отблеск огромной радости и эйфории, которая наступала в тот момент, когда яркая струя чугуна устремлялась из новостроечной домны в изложицу.

Опыт этой исторической эпохи обладает и теперь огромным значением. Во-первых, вся промышленность бывшего СССР вышла из сталинской индустриализации и основана на ее идеях. Во-вторых, в условиях мирового кризиса становится очень важен и интересен опыт преодоления кризисов, каждый из которых был гораздо страшней, чем все то, что мы наблюдаем сегодня. В-третьих, этот опыт дает ключ к пониманию того, как можно построить лучшее будущее, с чего начать и что делать.

Паровозы, рельсы и металл

«Мне очень скоро стало ясно, что основной проблемой для изготовления промышленной продукции в Советском Союзе является не сбыт, как в Америке, а почти исключительно производство».

Арманд Хаммер «Мой век – двадцатый»

«Жить на авось и небось, совсем без плана и твердить при этом всякие несуразные зады – это наш исконный национальный стиль. Это в русском духе… Но, спрашивается, соответствует ли этот старый русский дух, который «твердил зады и врал за двоих», соответствует ли это… повторение пройденного и давно превзойденного новым творческому духу русской революции?»

К началу 1922 года советская промышленность начала выходить из топливного кризиса, с особой силой разразившегося летом 1921 года. В РСФСР был острейший недостаток не только продовольствия, но и промышленных изделий. Внутренний рынок требовал скорейшего насыщения самыми простыми товарами народного потребления. Перед промышленностью все острее и острее становилась задача форсирования производства. Добыча топлива позволяла надеяться хотя бы на топливный фонд определенных размеров, а прицел был на максимально возможное расширение добычи угля и полную ликивидацию топливного голода.

Нам сейчас трудно представить себе то время. Нужда чувствовалась практически во всем, даже в самых простых вещах. Три года одежда производилась только для нужд армии. Красная Армия потребляла 90 % всего производства мужской кожаной обуви, которой все равно не хватало. Производства женской обуви, конечно же, не было. Сильнейшая нехватка обуви заставила Чрезкомснаб в 1920 году загрузить кустарную промышленность производством лаптей. Главкустцентру был выдан заказ на 5 млн. пар лаптей. В 1921 году последовал еще больший заказ, на 16 млн. пар лаптей[1]. То же самое было и с одеждой. Вся текстильная промышленность производила только сукно для фабрик военного обмундирования, и то при этом запасов сырья едва-едва хватало в обрез. Производство товаров народного потребления, особенно тех, которые не имели применения в армии, сократилось вполовину или даже больше.

Нэп решал и эту задачу. К концу 1920 года подавляюще большая часть производства товаров народного потребления сосредоточилась в кустарной и мелкой промышленности. По портняжному делу кустарями производилось 98 % продукции, по обуви – 95 %, по столярному делу – 81 %, кузнечно-слесарному – 66 %[2]. Государство сбросило все эти мелкие предприятия со снабжения и предоставило им право работать самостоятельно при условии самоокупаемости и самоснабжения, оставив за собой только самые крупные и самые важные фабрики.

Потому к началу 1922 года центр внимания окончательно переместился на тяжелую промышленность, которая почти полностью осталась в государственной собственности. После реорганизации промышленности в сентябре – октябре 1921 года окончательно сложилось разделение производства на группу «А» – тяжелую промышленность, и группу «Б» – легкую промышленность. И приоритет был отдан первой группе.

В тяжелой промышленности в начале 1922 года стояли две крупные задачи: развернуть производство оборудования для перевооружения промышленности и железнодорожного транспорта и производство металлоизделий широкого потребления, особенно сельскохозяйственного инструмента.

«Это не стыдно. Такое случается»: три истории переживших депрессию петербурженок из флэшмоба #faceofdepression

В середине сентября вдова солиста Linkin Park Честера Беннингтона Талинда опубликовала видео, на котором муж незадолго до самоубийства играет с сыном. После этого пользователи соцсетей под хэштегом #faceofdepression начали массово выкладывать истории своих депрессий и фотографии, сделанные во время болезни.

«Бумага» публикует три истории петербурженок, которые рассказали о том, как начиналась их депрессия, как они тогда себя чувствовали и что помогло им справиться с болезнью.

Екатерина Строганова

— В интернете проходит флэшмоб, суть которого заключается в том, что вы не сможете отличить по внешнему виду человека, у которого, например, депрессия или панические атаки.

Точно так же, как предсмертные фотографии самоубийц могут казаться счастливыми. Люди, у которых есть психологические проблемы, выглядят обычно.

Долго размышляла, стоит ли писать про это. Человек я довольно закрытый (да-да, притом, что я приветлива и дружелюбна), и про то, что происходит у меня в жизни, знают только близкие люди. Но мне кажется, что подобные посты важны, они могут помочь людям обратиться за помощью.

Окончательно решилась я после подобного поста от Anna Rosliakova (спасибо).

С 2009 по 2012 год у меня была клиническая депрессия. Три года.

В моей жизни произошло несколько печальных событий, которые казались мне легкопреодолимыми, но всё же я не смогла с ними справиться. Первая фотография как раз из этого периода.

Нет, у меня не пропадал аппетит, я не думала о суициде и даже не ревела дни напролет. Депрессии проявляются по-разному.


Просто мир вокруг стал серым, красок не было, а улыбалась я только для того, чтобы от меня отстали и не пытались взбодрить. Я работала (весьма успешно), отвозила свое тело гулять, умывала свое лицо и расчесывала волосы, у меня даже были какие-то отношения. Радость мне не приносило ничего, сильного горя, впрочем, тоже ничего не доставляло, всё было одинаково серо и одинаково никак.

Я гештальт-терапевт и в силу профессии понимала механизм того, что происходит. Но всё же не отследила, как это началось и усугубилось.

Депрессия не наступает внезапно, она захватывает жизнь постепенно, оттого ее так сложно диагностировать на ранних стадиях.

Потом была длительная терапия, таблетки. Сейчас я с ужасом вспоминаю, что можно быть в таком состоянии, в каком я была эти три года. А потом всё стало хорошо. Появились краски, радость и много энергии, появились любовь и нежность. Терапия и лекарства сделали свое дело, но это было сложно и долго, я просто вытаскивала себя из этого дерьма с помощью специалистов, потому что мне хотелось вновь научиться искренне радоваться.

Про то, что со мной происходило, знали пара близких людей. Я не выглядела как человек в депрессии.

На второй фотографии я улыбаюсь. Это период, когда год я жила с паническими атаками. Ты задыхаешься, сердце бьется как сумасшедшее, при этом ощущается панический иррациональный страх сойти с ума, не выйти из этого состояния, я так никогда ничего не боялась в жизни. Если у вас не было панической атаки, то вы ничего не знаете о страхе смерти.

Это началось после травмы позвоночника, когда мне сказали о том, что никогда ничего не вылечат, мне надо смириться и я впервые осознала свою смертность. По-настоящему осознала и не смогла с этим справиться, хотя я всегда виделась себе человеком сильным и оптимистичным. Терапия довольно эффективно работает с паническими атаками — главное, понять, что у вас не физическая болезнь, вы не умираете. Это просто адреналин, ваше тело не справляется. Мне понадобился год работы с терапевтом для того, чтобы постепенно они сошли на нет.

К слову, я успешно работала до этого с паническими атаками своих клиентов и даже не думала, что со мной такое может случиться. Теперь у меня есть и этот опыт, которым я делюсь.

Депрессия — это прогрессирующая болезнь. Если вы не будете лечить ее, то она усугубится. Я серьезно. Панические атаки — это прогрессирующая болезнь. Порой они могут пройти сами в силу разных причин, но это скорее исключение, чем правило.

Когда у вас болят зубы, вы идете к стоматологу. Когда у вас проблемы психологического характера, вы идете к другу — это неверный подход.

У меня есть контакты терапевтов, психиатров и психологических центров, я могу ими поделиться. Если у вас или ваших близких есть проблемы психологического характера, обратитесь к специалистам.

Это не стыдно. Такое случается. Всё можно изменить. Депрессии и панические атаки — это сигнал о том, что с нами не всё в порядке, что нам нужна помощь. Это реальные заболевания, и игнорирование приводит к ухудшению состояния.

У меня не было суицидальных мыслей, но знайте, что это тоже сигнал о том, что пора обратиться за помощью.

И помните о том, что люди с психологическими проблемами могут выглядеть совершенно обычно. Люди с суицидальными мыслями улыбаются на фотографиях, люди с депрессиями годами могут производить впечатление самых счастливых, а страдающие паническими атаками вне приступов выглядят очень спокойными людьми.

Не судите по внешнему виду и фотографиям в соцсетях. Если вы чувствуете, что вам нужна помощь, не бойтесь за ней обращаться.

Татьяна Симонова

— Про депрессию я знаю очень много. Примерно половина моих клиентов параллельно психотерапии лечится от депрессии. Многие вылечились. Кто-то только начинает. Это всегда сложные истории, точно не из серии быстрых, эффектных и безупречных.

Почти всегда это истории про то, как у сильных людей закончились силы быть сильными.

Точно так же было у меня.

Я не знаю точно, когда началась моя депрессия. Может, в переходном возрасте, когда у родителей всё стало не просто плохо, а очень плохо. Большой и сильный папа начал пить и быстро спился. С регулярными приступами белой горячки. Обычно во время запоев он требовал, чтобы вся семья (я и брат, мама и бабушка) сидели около него и слушали всё, что он скажет, и смотрели на всё, что он сделает. Говорил и делал он отвратительные вещи. Оскорблял всех, бил свою жену и свою маму, крушил весь дом. В такие дни мы не спали, почти не ели, не делали уроков, не занимались своими делами. Эти марафоны могли продолжаться по несколько дней с небольшой паузой. А потом всё заново. Это было ужасных несколько лет. Закончив школу, я ушла из дома. Я бы ушла раньше, но боялась, что он убьет из-за меня маму.

Возможно, депрессия началась раньше — еще до школы. Я была очень тихим ребенком. С года могла сидеть в манеже и листать книги. Взрослые этим очень гордились: «какая умная девочка растет». Уже сейчас я понимаю, что этой девочке просто больше нечего было делать и не с кем общаться. Папа с детьми даже не разговаривал и почти всегда работал. Мама всегда была погруженной в себя, обычно она не очень замечает других людей. Иногда стихийно могла вдруг пожалеть. Но приласкать, поиграть, поговорить — этого она не умела никогда. Воспитывала она меня игнорированием. Если я в чем-то «провинилась» (я до сих пор не знаю, в чем может быть виноват маленький ребенок, непонятная мне категория), она сутками со мной не разговаривала. В свои полтора года я стала устраивать ей ответные бойкоты. Чем вызывала восхищение родственников.

Лет в 25 я попала к психологу впервые. С тех пор у меня было несколько терапевтов. Ни одному из них почему-то не пришло в голову отправить меня к психиатру и проконсультироваться на предмет депрессии. Видимо, это были терапевты-оптимисты. Шучу, конечно. Не знаю почему, но не отправили.

В итоге депрессию я диагностировала себе сама, когда проходила очередное обучение психологии. Прочитала описание депрессии и подробные проявления и поняла, что почти все они у меня не то что есть, а были всегда, сколько я себя помню. Психиатр, к которому я обратилась, тут же это подтвердила. И я начала лечение.

Когда удалось подобрать нужные мне препараты и дозировку и они начали действовать, я была просто поражена. Это было, пожалуй, одно из самых сильных переживаний в жизни. Я была поражена, как могу себя чувствовать на самом деле. Когда тревога и переживания отошли на второй план и я смогла наконец чувствовать ту себя, про которую давно забыла. Ко мне вернулся огромный набор чувств, впечатлений и реакций, которые точно когда-то были. Но долгое время у меня просто не было сил их почувствовать. А как хорошо начала работать голова! Ясные мысли, способность быстро думать и концентрироваться — это было прямо очень нужной и крутой опцией. Как будто кто-то протер запыленное зеркало — и оно вдруг стало ясным и сверкающим. С тех пор я точно знаю, как я себя могу чувствовать в нормальном состоянии. И если я себя какое-то время чувствую по-другому, значит, что-то идет не так и стоит принять меры.

За время депрессии я сделала очень многое: родила двоих детей, была замужем и в длительных отношениях, путешествовала, сделала две хорошие карьеры, зарабатывала приличные деньги, купила в общей сложности две квартиры и один дом. Всегда довольно хорошо выглядела, была стройной и спортивной. Окружающие обычно считали меня сильным и устойчивым человеком. Люди в депрессии они такие — они могут выглядеть и действовать на миллион. Но это совсем не значит, что они себя так чувствуют. Я почти никогда не чувствовала себя счастливой и довольной. Теперь-то я понимаю, что невозможно быть довольной, когда теряешь себя, когда пожирает тревога и беспокойство, когда очень мало сил психических и физических, когда всегда кажется, что ты делаешь недостаточно, и тебе всегда чего-то не хватает. Это ощущение вечной нехватки и потери себя.

А внешне может быть совершенно незаметно. Как говорится, ничто не выдавало Штирлица.

Фотке почти 20 лет, на ней я со старшей дочерью.

«Это переводит тебя в разряд маргиналов»: как живут люди с депрессией и их близкие

Как депрессия может разрушить жизнь, по каким симптомам ее можно определить и что делать, если вы подозреваете это заболевание у близкого человека?

Люди с депрессивными расстройствами и их родственники рассказывают, как борются с недугом и пытаются помочь другим, а специалисты объясняют, как распознать болезнь и начать лечение.

Кассандра Фадеева

— Там вязкий, стискивающий ад, который начинался трудным дыханием и знакомыми глюками в социализации, проблемами со считыванием реальности, а достиг апогея, когда раз в час я уходила подышать в туалете, а обед проводила, накручивая круги и безостановочно плача градом, — вдохнуть не получалось. Зато помады яркие, тени прикольные, венки, наряды, селфи.

За последние два дня #faceofdepression стал замыкаться на ближайшем социальном круге в фейсбуках и прочем.

Пишу это и реву. Не градом, но сложно. Потому что чувствительность и гипервосприимчивость никто не отключал, сумбура уже вчера было больше, чем смысла.

Не хочется ныть, ты правда привыкаешь. Повторю за многими на хэштеге и постараюсь четко:

Идите лечиться. Верю, что вы бесстрашнее и финансово стабильнее, чем я. Что вас не испугают попытки сделать хуже за 2000–15 000 в час и повезет сразу. Пытайтесь. Назло всему. На спор с собой. Потому что можно полежать, посмотреть в потолок, а можно попытаться. Без разницы, так что, отчего нет.

Заводите списки дел и желаний, поддерживайте их в актуальном виде. Когда начинаешь кристаллизоваться, спасает идти по списку, вспомнить, придумать и сложить, что делать, в отмерзающих чувствах очень трудно, проще лечь, плакать, ждать. Список держит, занимает руки и голову.

Когда недурно: рефлексируйте, но не самобичевание. Анализ, выводы, конкретные и полезные действия.

И ЗОЖ. Алкоголь усугубляет. Сахар усугубляет. Даже в малых количествах. Первый отвечает за то чувство невесомости в миллиметрах от дна, второй — за то, как скачет настроение и туманится мозг.

Не пью скоро год, мне почему-то стыдно признаваться людям, что я выбрала пробовать любить себя, а не красное сухое. И это помогает. Также если, как и у меня, в семье есть знатные любители [выпить] пять литров воды за выходные, задумайтесь. И если ищете повод алкоголю (то есть уже развился бытовой алкоголизм), очень озадачьтесь.

С сахаром сложнее. Там помимо головы еще куча механизмов поломалось. Предстоит расстаться совсем. Сейчас месяц на двух-трех ложках в день.

Спите. Помните, мама гундела в школе, что надо вовремя спать, чтобы вовремя вставать? Реально надо. И на выходных фигней — типа посплю до 4 вечера — не занимайтесь. Потом будет тяжело. Мозгу сложно — и вот уже полетело в бездну.

Живите. Нагоняйте социализацию. Вытаскивайте себя обратно на свет. Будет странно, непонятно и бесцельно. К разу 20-му станет что-то екать.

Не стесняйтесь, что она у вас есть. В любой форме и проявлении. Она вас стеснит сама, в самый ненужный момент — нехрен ни к месту давать ей власть, когда вы у руля.

Не занимайтесь агрессивным активизмом (бестактная фигня это). В общем, акцентированная злоба — пустота. Но исправляйте нытиков с хандрой на пять минут или унынием после грустного «кинишка» — это не депрессия. И нет, депрессия — это не зажмурился, вдохнул, встал и сразу вылечился.

Если можете, то спорт, любая физическая активность. Единственная полная ремиссия у меня — декабрь 2013-го — ноябрь 2014-го. Бегала и любила жизнь.

Не стесняйтесь и отвечайте на вопросы (особенно прямые). В большинстве случаев у собеседника такая же дыра в груди, как у вас, а поговорить не с кем.

Попыток суицида у меня не было. Мыслей вдоволь, перебираешь, пока давит.

Но завтра наступит. Оно просто будет. Увидеть точно стоит, всякой фигни происходит каждый день. Глядишь, проснетесь, а там инстаграм снова красивый, фейсбук наконец не про Навального, а во «ВК» стали цениться научные труды.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Звёздный стиль - женский сайт